Кун обещала мне распечатать ее заново. Тогда и узнаю, что, собственно, за голос у воробья.
— Эм, ну не то чтобы совсем. — Лео быстро скосил глаза в маленькое зеркало, которое я, не доставая из сумки, повернула к нему. — Танцевать и петь он… способен. На морду тоже не сказать чтобы страшный. Просто ничем не выделяется. Воробей. Ты правильно его назвала. Только пищать громко и умеет.
— Пищать? — Я уцепилась за это слово, сама не знаю почему.
— Ага. Как девка, — тут он покосился на меня. — Ну то есть девушка.
— Погоди… у него альт?! — догадалась я. — Да быть не может… Блин! Какая досада. И что же мне теперь делать?
— В смысле? — сразу заподозрил недоброе Лео.
— В смысле я только вчера решила, что в группе будет танцор, бас, баритон, тенор и альт! Чтобы взять всю палитру оттенков. И прикидывала, как отправить агентов по музыкальным школам, чтобы поискали перспективного парня. А сейчас ты мне говоришь, что альт у нас есть под самым носом, в моем агентстве?!
— В твоем что?! — выпучил глаза львенок, подавившись воздухом. — Говоришь так, будто «Син-Син» принадлежит тебе. Или… постой! Тебя вернули, дали полный допуск… только не говори мне, что ты действительно выкупила «Син-Син»?! Это сколько же ты денег потратила?!
— Небольшой резерв еще есть. — Я почесала переносицу, углубляясь в свои мысли и не очень отслеживая то, о чем болтал язык. Хотя, собственно, я так и так собиралась все рассказать парням. — Я тут подумала… с Чжу пока все сложно. А остальным в счет будущих гонораров хочу выделить часть акций. Чтобы вы сами собой владели, понимаешь?
Ответом было молчание, которое и привело меня в себя. Я подняла глаза и поняла, что Лео в состоянии нокаута и даже моргать забыл.
— Рано, — через пару минут хрипло выдал львенок. — Я слышал, что некоторый айдолам в качестве награды дарят акции агентства. Но это — высшая награда. Награда для тех, кто взошел не просто на сцену — на пьедестал популярности. Подарить акции без заслуг — это как повесить солдату медали до битвы!
— А я все же сделаю это заранее. — Мой твердый взгляд пресек попытку возражений. — У твоих родителей есть процент, это хорошо. Но надо больше. Чтобы у каждого было минимум пять.
— Ты… ты ездила к моим… кто тебе позволил?! — внезапно взвился Лео. — Ты…
— Заткнись. — Я рассердилась. — Если посмеешь еще хоть раз поверить какому-нибудь недоумку, который скажет тебе, что твои родители недостойны тебя или что они слишком простые люди, я тебе в глаз дам. И ты должен дать в глаз любому, кто такое подумает, не то что вслух произнесет! Понял?!
— Дура! — Лео резко отвернулся. Если бы не камеры, он бы точно вытер глаза рукавом. — Без тебя знаю. Я не хотел, чтобы к ним привязались журналисты или какие-нибудь хейтеры. Мои мама и папа самые лучшие. Я сам сумею их защитить!
— А зачем только сам? — Я успокоилась, улыбнулась и толкнула львенка локтем в бок. — Когда можно со мной. Вместе даже императора побеждать сподручнее, — это я вспомнила местный аналог «гуртом и батьку бить легче».
— Что там с воробьем? — посопев, сменил он тему и сразу недовольно поджал губы. — Только не говори, что хочешь притащить это дерьмо нам!
— Ну, если углубиться в психологию, то на ровном месте никто дерьмом не становится. Чуть позже мне принесут его полное досье, и тогда я точно решу, что с ним делать. Кстати, не знаешь, как у него с семьей?
— Без понятия. Ни разу не приходили. Может, как и моим, им просто запретили видеться с сыном?
— Возможно… — Я снова почесала нос, и Лео забеспокоился. Он уже заметил, что это знак глубокой задумчивости, которая ведет к самым разным и неожиданным выводам. — Альт… Альт… что у вас с песней на следующий конкурс? У каждого сольная?
— Нет, это ближе к финалу, — переключился Лео. — Пока опять группой, но теперь никто самим выбирать мемберов не даст. Все решится игрой, где мы будем искать «сокровища». В зависимости от цвета найденного — определят по командам. Затем будет интеллектуальная викторина, где к каждой команде выберут лидера. А песню нам выдадут только после всех этих мероприятий.
— Поня-а-атно. Увы, инсайдерской инфы по песням и цветным сокровищам у меня нет. — Да что такое? Переносица чешется и чешется, будто меня комар цапнул. — А что за фишка с побегом бревна на свободу? Что за шум в сети?
— О! — Львенок ехидно разулыбался. — Это интересно! Сейчас расскажу! Решили мы с ребятами, значит, устроить дисквалификацию Санти…
Глава 22
— Дисквалификацию? — удивилась я. Хотя, конечно, не самому слову, а, скорее, той веселой интонации, с которой произнес его Лео.
— Ага. За нарушение некоторых правил шоу трейни могут дисквалифицировать. Вот мы и подумали, что сможем помочь Санти, — хмыкнул львенок.
— И какое правило вы нарушали?
— Запрет покидать студию без ведома персонала шоу, агентства и еще кучи инстанций… ну что ты смеешься?! Между прочим, это одно из главных правил шоу! — веселился львенок.
— Надеюсь, сами наказание не словили? — нахмурилась я.
— Нет, мы просто немного поиграли в дурачков, — хмыкнул Лео. — Бегали по зданию и тыкались во все закрытые двери. Даже пробовали делать подкоп во внутреннем саду.
— Куда подкоп?! — ошалела я. — Он же на то и внутренний, что со всех сторон окружен зданием!
— Да знаю, — рассмеялся Лео. — Это же была игра. Зрители любят, когда айдолы немного дурачатся. Не зря же придумано столько идиотских конкурсов для телешоу.
Я передернула плечами, вспомнив Ритиной памятью, о чем он говорит. Здесь действительно болезнь какая-то у шоуменов, не иначе. Позови на сцену известного айдола, а лучше группу и заставь их играть в самые дебильные детсадовские игры, какие только можешь вспомнить. Ну там, перетягивать канат, ездить наперегонки на микроскопических детских велосипедиках, кусать висящее на ниточке яблоко, выталкивать друг друга из нарисованного круга…
И все умиляются. Ржут, как ненормальные, когда бедолаги на сцене пытаются все это выполнить… Напоказ трейни и айдолы тоже веселятся. Но редко от души
