мужского тела, словно змейка, вдохнула его запах, с наслаждением ощутила твердые мышцы под курткой, которую он накинул, спасаясь от промозглой нью-йоркской погоды. Я была ему несказанно рада.
— Здорово, что мне удалось найти единственно верные слова, — прошептала я, уткнувшись ему в грудь.
Зарылась в куртку прямо напротив сердца, а потом сказала то, чего не следовало. Не могла сдержаться.
— Говорила, и готова повторить еще раз — лишь бы ты остался. Тысячу раз повторю.
Он крепко сжал меня в объятиях и выдохнул, согрев мне шею.
Терять было нечего, и я перед ним открылась.
— Начала по тебе скучать, как только вы с Линой ушли. Нет, даже не тогда — задолго до того.
Лукас обвил руками мою талию и перешагнул порог. Тут же развернул меня, прижал спиной к двери и уперся в нее руками — по обе стороны от моей головы.
— Скажи еще раз, — потребовал он, встретившись со мной взглядом. — Так по мне еще никто не скучал, и никто настолько во мне не нуждался. — Повтори.
У меня пересохло в горле при виде его вдруг потемневших глаз и напряженного лица.
— Мне недоставало тебя, Лукас. Очень… Пожалуйста, не уходи, останься.
Останься на эту ночь, и на следующую, и…
Он нежно взял меня за подбородок, провел пальцем по щеке, по нижней губе и очертил плавную линию вокруг рта.
— Если останусь… — Лукас судорожно выдохнул, прикрыв глаза. — Я видел, как ты при мне теряешь самообладание, Рози, однако не мог себе позволить тебя коснуться. Если останусь — все изменится. Если останусь — мы переспим.
Я вздрогнула, осознав: изнываю от желания, чтобы так и случилось.
— Отлично…
— Хочу, чтобы ты кое-что поняла, — продолжил он, и его взгляд стал твердым. — Я уезжаю через неделю, и не шутил, когда сказал, что не могу себе позволить… Рози, моя жизнь превратилась в руины. Мне нечего предложить. Но… если речь заходит о тебе — становлюсь эгоистом. Если ты просишь — я весь без остатка в твоем распоряжении. Мои губы, мое тело… Это не так много — ты заслуживаешь гораздо большего. И все же, раз ты меня хочешь…
Я прервала его сумбурную речь поцелуем.
Слова мне не требовались. Мне требовался Лукас.
Так и заявила бы, однако он ответил на мой поцелуй с неменьшей страстью.
И тогда я отбросила в сторону все, что меня сдерживало. Лукас скоро улетит, поэтому напоследок надо взять от него все, что только можно.
Я притянула его к себе с исступлением, которого прежде за собой не знала. Наш поцелуй все длился — грубо и страстно; рука Лукаса обвила мою талию, наши бедра сомкнулись. Я застонала, и он тут же этим воспользовался — проник ко мне в рот; наши языки встретились.
От переполнивших меня ощущений закружилась голова. Колени подогнулись, и я вцепилась в его куртку, желая ее содрать, однако Лукас не дал. Я всхлипнула от разочарования, но он медленно провел губами по моей шее, и всхлип превратился в громкий стон.
Подобрался к уху и пробормотал:
— Еще…
— Что? — едва дыша, пробормотала я.
Он прикусил мочку уха, слегка потянул ее зубами, и я вновь застонала.
— Да, вот так… — прошептал Лукас. — Ради этого стона я готов на самые сумасшедшие поступки, Рози.
— Какие именно? — выдохнула я, хотя на языке крутилось:
Да, пожалуйста… Сколько угодно, я жду…
Он совершил рефлекторный толчок бедрами, и мое тело пронзило безумное желание. Боже, какой у него большой…
— Например, трахнуть тебя в прихожей. Прямо сейчас.
Лукас вновь заскользил губами по моей шее, не дожидаясь, когда я его об этом попрошу. У меня по коже побежали мурашки, а он вдруг остановился. Поцелуя не последовало.
Черт, но почему?
Коснулся кончика моего носа своим.
— Не представляешь, чего мне стоило сдержаться, чтобы не трахнуть тебя сегодня в душе, прямо на полу, — признался он.
Я застонала и вновь попыталась стянуть с Лукаса куртку, однако он стоял как изваяние. Прикусив мою нижнюю губу, пробормотал:
— Значит, хочешь послушать, на какие безумные действия я сейчас способен?
— Хочу…
— Так вот, я готов сорвать с тебя эти шортики, которые сводят меня с ума, — тихо заговорил Лукас, лаская губами мой подбородок. — И трусики тоже. А потом проникнуть в тебя так глубоко, чтобы ты забыла обо всем, кроме меня.
Мои веки затрепетали от его слов и закрылись.
— Так давай, — взмолилась я, слыша, как голос звенит от желания. — Начинай, пожалуйста…
— Нет. — Лукас скрипнул зубами, и я конвульсивно сжалась. — Не сейчас.
Он меня истязал: бросил приманку и тут же ее отнял, а я хотела всего, и прямо сейчас.
— Знаешь, что я сделаю взамен?
Я распахнула глаза; на губах Лукаса зародилась медленная улыбка. Такой я еще не видела: в ней не было ни радости, ни привычной яркости. Хищная, сладострастная улыбка, в которой сквозило предупреждение и обещание, повергла меня в блаженный трепет.
— Сегодня…
Он сделал паузу, и я осознала: назад дороги нет, мне уже никогда не стать прежней, потому что этой ночью я выпью его до последней капли.
— Сегодня мы ляжем в постель. Я тебя возьму — медленно и глубоко. И стоном ты не отделаешься. Я заставлю тебя выкрикивать мое имя, Рози.
Если честно, закрадывалось опасение, что Лукас готов пойти на попятный. Каюсь, здорово ошиблась.
Потому что после этих слов в нем проснулся дикий зверь.
Я не успела издать ни звука, а он уже поднял меня вверх, закинул мои ноги себе за спину и направился в спальню.
Мое сердце едва не выскочило из груди, нервы превратились в оголенные провода, а потом меня положили на кровать.
Лукас медленно наклонился, ощупывая глазами мое тело. Боже, так на меня не смотрели никогда в жизни — словно готовились съесть заживо.
Я наблюдала с раскрытым ртом, как он наконец скинул куртку и одним движением стянул толстовку, под которой ничего не было.
Я задохнулась от страсти: видела его обнаженным и до сегодняшнего вечера, помнила, как играют мышцы на животе и груди, однако все это было не то. Даже в душе он не производил такого впечатления. Тогда глаза Лукаса не сверкали хищным блеском, а губы не изгибались в усмешке опытного искусителя.
— Ты… без рубашки?
Он тихо хмыкнул.
— Уж очень спешил. Чудом сообразил кинуть Аарону сообщение — попросил забрать Тако. Должно быть, он меня проклинает на чем свет стоит, но я не могу об этом думать.
Его ухмылка исчезла; он подступил ближе к кровати. Остановившись, произнес:
— Иди сюда.
Я тут же
