впечатление мёртвого города. Это было явно ненормально. Определенно, в городе что-то, или произошло, или должно было произойти.
Вдруг Адаму показалось, что за одним из домов мелькнула тень. Он тут же остановил стелт и открыв дверь, выпрыгнул на дорогу, и механически потянулся, расправляя плечи и покрутив головой и не увидев ничего подозрительного, зашагал во двор дома с промелькнувшей тенью, прямо через травяную изгородь, сминая её, хотя до сих пор ни у одного из домов не видел, чтобы она была как-то испорчена. Трава изгороди оказалась не слишком жёсткой и не изранила его ноги.
* * *
Зайдя за дом он, наконец, увидел вход — узкий проём в стене, закрытый серой шкурой какого-то животного. Проверив надежность защиты своего поля, Адам ещё раз покрутил головой и ничего подозрительного не увидев, шагнул к проёму, который оказался ещё уже, чем показался изначально и ему пришлось развернуться боком, чтобы войти внутрь дома.
«Видимо вход узкий потому, чтобы животные не могли проникнуть в дом. Всё же шкура животного, дверь не слишком надёжная. А двери нет потому, что нет деревьев, из которых её можно сделать. Странная цивилизация», — мелькнули у него догадки.
После света улицы в доме было сумеречно, но все же не настолько, чтобы нельзя было рассмотреть его обстановку. Несмотря на то, что дом действительно не имел окон, освещён он был вполне сносно: верхние камни были подогнаны не так плотно, как нижние, возможно специально и сквозь щели между ними в помещение проникали лучи местного солнца, создавая несколько феерическую игру света. На пути у некоторых лучей рядом со стеной стояли, будто специально отполированные, камни, рассеивая лучи и делая обстановку в доме ещё более необычной. Помещение внутри было гораздо меньше, чем казалось снаружи. Посреди комнаты лежал круглый ковер, составленный из нескольких разноцветных шкур животных. На противоположном краю ковра, вне лучей света, как бы в тени, стояли два взрослых человека. Взрослыми они были потому, что между ними, на уровне их пояса, выглядывала детская голова. Сделав от входа полшага, Адам остановился, и взявшись за рукоять катрана, уставился в стоявших перед собой людей.
Несомненно, это были молодые люди, примерно одного роста, где-то на полголовы ниже Адама и практически, одного внешнего вида. Кто это: мужчины, женщины или они разного пола, было непонятно. Они были смуглокожи, хотя возможно тусклое освещение делало цвет их кожи таким тёмным, круглолицы и круглоглазы. Тёмные волосы на их голове были длинны, спутаны и свисали им на плечи в виде пакли, губы были большими и оттопыренными далеко вперед. Затем шла довольно длинная шея. В остальном же они были типичными людьми, среднего телосложения, и похожими и нет на аборигенов, живущих в горах, и принадлежат они к одному народу или нет, определить с первого взгляда было достаточно сложно. Через пол-лица одного из них шла какая-то темная полоса. Присмотревшись, Адам понял, что это глубокий шрам Этот же человек со шрамом сжимал обеими руками какую-то короткую палку, явно, нервно скользя по ней руками, которая, возможно, была оружием в его руках. В отличие от, практически, голого Адама, эти двое были одеты в одежду, представляющую собой или какое-то полотно или шкуру убитого животного с круглым вырезом, в который была просунута их голова. Одежда заканчивалась чуть выше колен и на поясе была подвязана, чем-то похожим на веревку, концы которой свисали у них с разных сторон.
Лицо выглядывающего ребенка было копией лиц взрослых, только меньшего размера и лишь его волосы не висели паклями, а торчали во все стороны, будто наэлектризованные.
Молчание затянулось. Адам не решался нарушить его первым, так как опасался оказаться непонятым и потому упорно ждал, когда кто-либо из стоявших перед ним взрослых скажет хотя бы одно слово. Наконец губы человека, сжимающего в руках палку шевельнулись.
— Ведун Тарр гое хыы чой тор! — донеслись грубые отрывистые звуки: определенно, обладать таким голосом мог лишь мужчина.
Адам сдвинул брови. Несомненно, это был тот же язык, на котором с ним разговаривали женщины-гуманоиды в горном посёлке.
«Что привело колдуна Тарр в мой дом?»
Механически выстроились в голове Адама произнесенные звуки в примерную понятную смысловую форму. И опять в словах человека прозвучала связка ведун Тарр, что могло быть как именем хозяина тела Адама, так и утверждением его профессиональной деятельности. Однако то, что он был, возможно колдуном, сразу же вселило в Адама определенную тревогу. Он мог оказаться совсем не желанным гостем в этом доме.
— Что здесь происходит? Почему все попрятались? — переложил он свои мысли в два набора отрывистых звуков.
— Хаго той дуту хай-й! — произнес мужчина.
Предмет в его руках раздвоился, обнажив узкую блестящую полосу — скорее всего, это был нож.
— Тебе лучше знать, отдавшийся злым силам, — сложилась в голове Адама ещё одна смысловая форма.
Его тревога подтверждалась: он действительно был нежелательным гостем в доме, да и демонстрация оружия говорила о решительности его хозяина. Поражало и поведение ребенка: он совершенно не испугался за действия взрослого, хотя блестящее лезвие, сжимаемое рукой взрослого, колебалось прямо перед его лицом.
— Мне нужна пища, — произнес Адам, решив поинтересоваться тем, что его сейчас больше всего беспокоило, оставив выяснение остальных вопросов воле случая.
— Ведун Тарр ту-у! — продолжил говорить мужчина и его рука, сжимающая нож, дрогнула.
«Уходи Тарр колдун, — перевел Адам негостеприимное предложение в свой адрес.
— Скажите, где я могу найти еду и я уйду, — ответил он, дернув плечами.
— Ту-у! — мужчина вдруг поднял нож на уровень своего лица и шагнул к Адаму.
Адам молниеносно выхватил катран и выставил его навстречу мужчине. Мужчина замер. Нож выпал из его руки. Окутанный синей вуалью конец катрана колебался на расстоянии ладони от его лица. В бледном свете своего оружия Адам увидел глаза мужчины — они были совершенно чёрные и без зрачков.
Донесся громкий крик. Адам скосил взгляд в сторону. Это вскрикнул второй взрослый и потому, что его голос был заметно выше стоявшего перед катраном взрослого, Адам определил, что кричавшей, была женщиной. И лишь ребенок совершенно не принял никакого участия в разыгравшемся в доме спектакле: так как мужчина отошел от него, Адам увидел, что он был, совершенно, без одежды.
Кто он был: мальчик или девочка, определить было невозможно, но в нижней части его живота была точно такая же складка, какую имело и новое тело Адама, и тогда выходило, что ребенок, возможно, был мальчиком.
Вдруг женщина метнулась в сторону и подбежав к одному из камней, опустила в него руки, видимо камень
