Вот только слуховые окна его чердака ориентированы совсем «неправильно», так что для ночных наблюдений я облюбовал крышу террасы. Низковато, конечно — озеро видно с нее лишь в виде узкой полоски. Попытался влезть на крышу туалета (единственное здание, помимо дома), но она оказалась еще ниже.
В водоеме, как говорили и егеря, и Женя, вода питьевая, однако ломиться к ней приходится сквозь камыши, поднимая при этом со дна муть, да и вообще — по крайней мере у берега — цветом вода, как зеленый чай. Так что не просто ее сырой не пил, а еще и кипятил долго… Решив бытовые проблемы, приступил к наблюдениям. Намазавшись с головы до ног антикомарином (кровопийц появилось необычайно много), честно караулил сияние — и… ничего аномального не видел. Я не исключаю, что с уровня второго этажа что-то и увидел бы (сияние, может быть, заметно только со второго этажа именно потому, что берег очень пологий и с уровня крыльца озеро, как уже говорилось, выглядит узкой полосой). Хотя вряд ли: уж игра-то цветов видна должна была быть? Да и «вздохов», упомянутых Костровым, я тоже не слышал.
После бессонной ночи пошел было назад… Увы, куда ни ткнусь, упираюсь в озеро и камыши. Следов ни дороги, ни зимника просто не видно. Подумав, решил идти в Ручьи: может быть, кто-то из рыбаков подвезет, да и поговорить с ними не мешало.
Вопреки моим опасениям оторванная от ближайшего населенного пункта на двадцать километров деревня выглядела вполне обустроенной. Имелось даже электричество — чудом пожар, погубивший зимник, не затронул проложенной по самому берегу линии электропередач.
Из крайнего дома навстречу редкому здесь туристу вышел мужик лет шестидесяти, как принято в здешних, краях, запросто назвавшийся Петей. Впрочем, познакомились мы чуть позже, а начался разговор с того, что собеседник с ходу повел меня в дом, тут же поставив на стол рыбные котлеты и блины… Чуть позже к посиделкам присоединился живущий в соседнем доме Тимофей.
Мужики охотно рассказывали о своем житье-бытье, оказавшемся просто удивительным.
Сухопутного пути в деревню летом нет, все сообщение — по воде. Самое интересное, что лодок с мотором ни у кого из ручьевцев не имеется, а до ближайшего села — более двадцати километров, не очень-то погребешь… Вот и получается, что гости в деревне редки: рыбозаготовители приплывают — меняют по бартеру рыбу на продукты, да моторка заповедника иногда заходит. Впрочем, еще забираются сюда на личных моторах особо фанатичные рыболовы-любители — рыбалка на озере отменная.
Никогда бы не поверил, что в Европейской России остались такие отрезанные от цивилизации селения, если бы сам не видел. Впрочем, это только летом. По словам собеседников, оживление в их краях наступает зимой: по проложенной по льду «дороге жизни» едут поклонники зимней рыбалки даже из Москвы и Питера, иногда и на «Жигулях» проезжают…
Но что думают в деревне о свечении в озере? Мнение и здесь было единодушным: не бывает такого! Да и к Кострову отношение у всех было опять скептическим.
— Он много чего о наших местах понаписал и понаговорил. Как-то слушаю по местному радио, о «загадочном» Русском озере рассказывает — дескать, найти его почти невозможно… Когда услышал, аж захохотал: на это озеро в то время дорога была, я Марку сам предлагал — выбирай время, отведу тебя туда…
Увы, довезти меня на лодке хотя бы до дома рыбаков никто не брался, даже за гонорар, — ветер поднял волну с «барашками», выходить в озеро было рискованно.
Пришлось все же выбираться пешком…
Попасть на дорогу, даже пользуясь прибором GPS (в памяти коего сохранялся маршрут четырехлетней давности), по-прежнему не удавалось, я постоянно упирался в густейшие кусты — по-видимому, дорога заросла окончательно и бесповоротно… Продираться через лозняк воистину выше сил человеческих, так что пришлось идти, придерживаясь столбов ЛЭП, по прямой: то по пояс в воде, то в траве, то в буреломе, то в смеси всего перечисленного. Скорость по прибору была 2,5 км в час… В довершение уже в виду дома рыбаков возникла речка. Попытался пройти вброд, но начал заливаться рюкзак, явно там по шею будет… Прибор показывал, что мост (имевшийся четыре года назад) в полукилометре, и я испугался, что придется идти вдоль берега к нему (опять же сквозь бурелом), но, к счастью, обнаружилась старая «кладка», и даже два шеста рядом — рыбаки, видимо, положили. Уже перебравшись через речушку, все же подмочил рюкзак, ухнув при сходе с кладей…
В общем, такого экстрима у меня не было до того ни в Ленинградской области, когда по болотам блуждал, ни зимой, когда по пояс в снегу пещеры искали… Самое удивительно, что, хотя затраты сил были действительно значительными, самочувствие было вполне сносным. Даже не ожидал от себя такой прыти. Видимо, сказался хороший психологический настрой: поскольку реальной угрозы заблудиться не было да и утонуть тоже, а вода и воздух были теплыми, шел спокойно, наслаждаясь природой, дикими местами, по пути даже фотографируя насекомых. Единственное, чего я серьезно опасался, — вывихнуть ногу или просто упасть, попав в подводный капкан из веток и стволов…
Добравшись до райцентра, отправился в краеведческий музей, милые сотрудницы знали предания о «змеях с гребнем» (ничем не отличающиеся от слышанных ранее), в отношении же культовых камней советовали перебраться севернее.
Пока ехал туда в машине коммивояжеров, торгующих офисной техникой, вновь услышал рассказ о «красногребенных».
— Мой отец рассказывал, что видел в детстве такую. На небольшом озере среди болот, — говорил водитель. — Он на нее охотиться пытался с самодельным луком. Но, когда змея на него кинулась, быстро бросил это дело и от страха убежал. Мало что помню в его рассказе. Не буду врать. Но там места глухие, на сорок верст ни одной деревни.
— А не рассказывают в тех краях о змеях без гребня, но необычных цветов — голубых, синих? — спросил я.
— Зеленую я сам видел, — ответил собеседник, — на озере, которое по-местному называется Щучьим. Отец пару раз ходил в молодости туда, ну и мы решили съездить порыбалить с ним. Короче, поехали на мотоцикле, через какие-то болота продрались, сам не помню. Долго мы это озеро искали, вышли — огромный простор, как в «Собаке Баскервилей», топи черные. И прогалины. Мох сплошной. Мы по нему идем мимо прогалин — ветер дует, качаешься, как на волнах. Блесну я на озере быстро оборвал, мы обратно пошли. И дорогу нам преградила змея ярко-ярко зеленой окраски. Ну как, довольно-таки большая, наверное, с метр была. Зеленая, как трава, но ярче, трава темнее. Потом — рраз — уползла, и нет ее: сливается с цветом мха.
