Но прошло и это… Я освободился, вышел из-за стола переговоров, и, делая гимнастику для скрюченных от пера пальцев, подошел к мирно беседующим в углу адмиралу и Адриану-вседержителю.
— А вот и ты, сынок! — Лучезарно улыбаясь, обратился ко мне Адриан. — Проводишь меня? Заодно и поможешь. Я обещал твоему руководителю…
— Другу! Всего лишь другу… — поправил его адмирал, улыбаясь своей крокодильей улыбкой.
— Я обещал твоему другу пару-тройку бочек нашего знаменитого монастырского вина. Ты же уже доставлял ему такой подарок? Ну, вот…
Адмирал, ласково кивая, пристально глядел на меня. То, что нам необходимо поговорить, было яснее ясного. Ну, что ж… Чему быть – того не миновать.
Андрей, бегающий по залу переговоров и по кораблю профессора как курица, потерявшая голову на плахе, остался утрясать целую кучу вопросов материально-технического снабжения и создания нашей скромной дачи и базы в одном лице на каком-нибудь райском острове, а мы отбыли на капсуле адмирала на Мать. Душу у меня щемило. От грядущего разговора с адмиралом ждать чего-то приятного не приходилось.
Но он, сволочь, этот разговор начинать не торопился. Чего выжидал, я не знаю, но после визита в гости в крупнейший в Империи храм Адриана, дружеской попойки, причем сам Адриан наливал и пил наравне с нами, погрузки и отправки на одной из обслуживающих базу регистраторов капсуле бочек с вином, наш воз был все там же – на нулевом километре. Наконец он решился.
— Вы не могли бы проводить меня, Тур? Слетаем в Службу, посмотрите, так сказать, на свою альма-матер изнутри, познакомитесь с народом, пообщаетесь немного… А потом и поговорим по душам, а?
У меня внезапно отнялся язык, и я только и смог, что кивнуть. Впрочем, со стороны это смотрелось нормально. Холодно и неприступно. Мы полетели.
Все эти ритуальные танцы, хождение по кабинетам Службы, представление мне массы людей, имена которых я забывал сразу же по выходу из кабинета, я пропускаю. Ярко помню только одно – смешливые и улыбающиеся лица девчонок-аналитиков и архивисток. Как знал ведь! Смотрят они наши записи, смотрят и ржут теперь надо мной! Ну, ничего. Переживу и это… Мне за ними не ухаживать, под венец не звать. Пусть себе сами женихов ищут, у кого струя потоньше и пониже… А такие лоси фронтовые, как наша великолепная четверка, не для вас, девчата! Мы варвары, мы скифы…
Настроение испортилось. Стала бросаться в глаза фальшь, неискренние улыбки персонала Службы, даже какой-то страх – не страх, а опаска, что ли… Как будто рядом с адмиралом ходил по кабинетам и коридорам не человек в никому не известной, но явно военной форме, а дикий зверь. Без поводка и намордника. Я не знаю, — специально этого добивался адмирал, чтобы вывести меня из себя, или, сказать точнее, — привести меня в нужное ему состояние перед разговором, а может, оно само собой так вышло, но, когда мы остались в его кабинете одни, он налил два бокала божественного вина, поднял свой бокал, взглянул сквозь него на меня и сказал: "Надеюсь, вы понимаете, Тур, что вы уволены из Службы коррекции? Я никогда бы не стал пить с подчиненным!"
Что мне оставалось делать? Я спокойно глотнул вина, покатал его на языке и проглотил.
— Вы предвосхитили мое желание, адмирал! Я только что собирался сказать вам, что в сложившихся условиях вашим подчиненным я быть не могу.
Глава 3
От моих слов лицо адмирала аж повело. Как от изрядного куска лимона. Который и не разжевать толком, и не проглотить целиком. Ну, да… Диспепсия.[13] Я же помню. Не ожидал старик такого афронта, не ожидал… Поэкспериментировать хотел, старый крокодил, заставить меня хлопать крыльями, кудахтать, выражать обиду и непонимание. А вот хрен тебе на все рыло! Утрешься.
Я с интересом уставился ему в глаза. Адмирал, надо признать, быстро с собой справился и одобрительно покивал головой.
— Я рад, Тур, что вы тонко понимаете ситуацию…
— А что тут не понять? — перебил я его. — После вашего насквозь лживого заявления на той мирной конференции? Что мне оставалось делать? Или дезавуировать вас целиком и полностью, или поддерживать до конца. Все же мы не чужие друг другу люди, а, адмирал?
Я интимно подмигнул подельнику, мол, свои люди, сочтемся. Особенно, если вы мне будете должны и позолотите ручку на прощанье.
— Итак, ситуация мне ясна, наши позиции совпадают, пишите записочку в бухгалтерию, адмирал!
— Кхе… Какую записочку, позвольте? — старик был искренне удивлен.
— Как это какую? — Теперь я сделал вид, что поражен до глубины души. — Я уволен по сокращению штатов. Вы же упразднили мою должность? Ну, вот. Мне причитаются неплохие выплаты и прочие бонусы. Четыре оклада денежного содержания, компенсация за отпуск, расчет за боевые выходы, премии там, всякая прочая мелочь – вещевое довольствие, кормовые и т. д. и т. п.
Адмирал открыл было рот, но только и смог, что пискнуть. Голос ему отказал. Напрочь. Закрыв пасть, начальник нажал какую-то кнопку. Сзади зашуршала дверь, и к адмиралу склонился адъютант.
— Личное дело. Одиннадцатая полевая группа. Корректор Тур. Срочно. — Просипело начальство.
Через минуту перед ним лежала тощенькая папка. Адъютант ел начальство беспокойными глазами. Та-а-к, что там еще за подлянка скрывается?
Адмирал бегло пролистал папку. Потом еще раз, более внимательно. Потом – отслюнявливая каждый листочек. Потом поднял больной взор на адъютанта.
— Как это понимать, капитан?
— Не могу знать, господин адмирал… Я затребовал дело в управлении кадров. А что там не так?
— Начальника управления сюда! — зашипел адмирал. — Впрочем, отставить… Я кажется, понимаю. Напомните мне, капитан, почему в личном деле нет служебного контракта и приказов на проведение заданий по коррекции?
Капитан склонился к мохнатому уху руководства. Я включил свои звукоуловители на полную мощность.
— …лично выехали на тестирование… припадок… госпиталь… ничего не предпринимать, господин адмирал…
И так не пышущая румянцем морщинистая физиономия адмирала стала совсем серой. Взгляд его тоскливо пробежался по кабинету, старательно избегая смотреть в сторону его молодого и красивого собеседника. В мою сторону. Я откашлялся.
— Э-э, капитан… Вам не кажется, что адмиралу нужно принять что-то стимулирующее?
Капитан бросил обеспокоенный взгляд на начальство, быстро метнулся в приемную, и через мгновенье появился вновь с рюмочкой лекарства в руке. Адмирал обессиленно выпил свою отраву, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
— Благодарю вас, капитан… Вы свободны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
