Робби держал ее за руку, но делал это как мужчина, ведя ее вместо того, чтобы идти следом… по крайней мере, ему так казалось. Подойдя к священнику, он отпустил ее и первым пожал ему руку.
– Прелестная служба, – сказала Мария-Тереза, положив ладони на плечи сына. – И реставрация собора прекрасно продвигается.
– Да, да. – Отец Нили с улыбкой осмотрелся, его седые волосы и величественная осанка при худощавом телосложении идеально подходили для человека духовного сана. Вообще-то, он напоминал сам собор – такой же бледный и неземной. – Немного осталось, наконец-то.
– Рада, что вы и статую тоже решили почистить. – Она кивнула на пустое место, где обычно стояла фигура Марии Магдалены. – Когда ее вернут?
– О, дорогая, ты не знаешь? Ее украли. – Проталкивались люди, и Отец Нили принялся встречать взгляды других прихожан и улыбаться. – Полиция ищет вандала. Нам повезло, учитывая, что еще они могли забрать.
– Это ужасно. – Мария-Тереза потрепала Робби по плечу, он, поняв намек, взял ее за руку и начал отводить в сторону. – Надеюсь, ее найдут.
– Я тоже. – Священник наклонился вперед и сжал ее предплечье, его глаза, спрятанные под ватными бровями, светились добротой. – Всего хорошего, дитя мое.
Он всегда был добр к ней. Несмотря на то, что все знал.
– Вам того же, Отец, – хрипло сказала она.
Они с Робби вышли навстречу прохладному апрельскому дню, и, взглянув на молочно-белое небо, Мария-Тереза почувствовала перемену в воздухе.
– Ничего себе, думаю, снег пойдет.
– Правда? Было бы так круто.
Когда они шли по тротуару, повсюду заводились машины, словно вышла 500-ка «The Sunday Times», и прихожане стремились попасть домой, чтобы свернуться с газетой на диванах и креслах. По крайней мере, она так думала, увидев, сколько народу вышло из «Райт Эйд», находившемся вниз по улице, из их рук буквально вываливались «Нью-Йорк Таймс» и воскресный выпуск «Колдвелл Курьер Жорнал».
Робби без вопросов снова взял ее за руку, когда они подошли к обочине в конце квартала и стали ждать, пока хоть немного рассосется движение. Стоя рядом с ним, Мария-Тереза беспокоилась о пропущенном звонке, но также прекрасно понимала, что лучше не доставать телефон, когда сын поблизости. Ее маска была хороша, но не настолько.
Как оказалось, она победила в игре с правилами парковки, и Камри не отбуксировали, но вот двигателю холодная погода не особо понравилась. С горем пополам она завела машину и выехала на дорогу…
Лежа на заднем сиденье, ее сумочка издала слабое мурлыканье: телефон снова вибрировал, на этот раз около бумажника, что объясняло странный звук.
Вытянув руку, Мария-Тереза попыталась дотянуться до него, но проворные ручки Робби добрались до телефона первыми.
– Какой-то Трэз, – объявил он и протянул ей мобильник.
Она со страхом приняла вызов.
– Алло?
– Ты должна прямо сейчас приехать в клуб, – сказал Трэз. – Здесь полиция по поводу нападения, и они хотят задать тебе несколько вопросов.
– Какого нап… – Она взглянула на Робби. – Прости, ты о чем?
– Прошлой ночью в переулке нашли еще одного мужчину. Его ужасно избили, и он в критическом состоянии в больнице. Слушай, это тот, с которым я тебя видел… да и другие тоже. Тебе нужно…
– Мам!
Мария-Тереза ударила по тормозам, и Камри с визгом занесло, едва не задев зад внедорожника, которому она должна была уступить дорогу. Когда другая машина просигналила, мобильник выпал из ее руки, отскочил от приборной панели, долетел до окна со стороны Робби и приземлился где-то на полу у его ног.
Камри остановилась, покачнувшись с грацией быка, и Мария-Тереза повернулась к сыну.
– Ты как?
Когда она похлопала его по груди, Робби кивнул и медленно отпустил ремень безопасности, в который вцепился мертвой хваткой.
– Думаю… ты проехала… на красный.
– Точно.
Она убрала с лица волосы и посмотрела в лобовое стекло.
Разъяренный водитель внедорожника встретился с ней взглядом, но, увидев ее лицо, успокоился… что навело ее на мысль о том, какой напуганной, она, наверное, выглядела. Когда он спросил: «вы в порядке?», она кивнула, затем он помахал и уехал.
Марии-Терезе, однако, была нужна минутка. Камри, слава Богу, удачно припарковалась параллельно обочине.
Ну, на обочине.
В зеркале заднего вида она увидела, как из синей «Субару», остановившейся прямо позади нее, вышел мужчина. Подойдя поближе, он приподнял очки выше на нос и попытался пригладить свои тоненькие светлые волосы на сильном ветру. Она знала его, подумала Мария-Тереза… с молитвенной группы и с предыдущего вечера на исповеди.
Нажав на кнопку, она опустила окно, удивленная тем, что он вообще подошел. Мужчина казался стеснительным и почти никогда не разговаривал на встречах. Поэтому она предположила, что он тоже из отряда молчунов.
– Все целы? – спросил он, наклонившись и положив руку на крышу.
– Да, но еще бы немножко и… – Она улыбнулась ему. – Как мило с вашей стороны остановиться.
– Я ехал за вами, и мне следовало подать сигнал, ведь я не заметил, чтобы вы тормозили, выехав на перекресток. Думаю, вы отвлеклись. Ты тоже в порядке, сынок?
Робби молчал, рассматривая сложенные на коленях руки. Он нечасто смотрел людям в глаза, и Мария-Тереза не собиралась его заставлять.
– Он в порядке, – сказала она, удержавшись, чтобы снова проверить, не пострадал ли он.
Наступила тишина, а затем мужчина сделал шаг назад.
– Я так понимаю, вы домой едете. Берегите себя.
– Вы тоже, и еще раз спасибо, что справились о нас.
– Да не за что. Скоро увидимся.
Когда она подняла окно, откуда-то с полу раздался крик.
– Телефон! – сказала она. – О, нет, Трэз… Робби, можешь поднять?
Робби наклонился и поднял трубку. Прежде, чем отдать ей мобильник, он на полном серьезе спросил:
– Хочешь, я сяду за руль?
Мария-Тереза чуть не засмеялась, но выражение его лица не дало ей этого сделать.
– Я буду внимательней. Обещаю.
– Ладно. Мам.
Она похлопала его по колену и снова поднесла телефон к уху.
– Трэз?
– Это что, мать твою, было?
Поморщившись, она отвела трубку подальше от уха.
– Эээ… красный сигнал светофора, который я не заметила. – Она посмотрела в каждое зеркало и все окна, а затем включила поворотник. – Но никто не пострадал.
Мимо проехала синяя «Субару», и она помахала водителю. Пол… Питер… как его зовут?
– Господи Иисусе… у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло, – прошептал Трэз.
– Так, о чем ты говорил?
Будто почти случившейся аварии было мало.
