вы выпили очень много, идемте, – стали поднимать его мы с Арином.
Этари и Норио расплатились с заведением, незаметно двинулись за нами следом.
Рэн в обычном-то состоянии был еще тем подарочком, а уж пьяным – дайте сил это пережить.
– О! Смотрите-смотрите! – внезапно, когда мы шли по улице, заты́кал в кого-то в толпе он. Мы с Арином проследили за его жестом, толпа тоже замерла в ожидании.
– Что там, господин? – уточнила я.
Рэн наклонился ко мне, нахмурился так, будто собирался предъявить счет за все прегрешения. А потом прыснул и выдал:
– У него нос картошкой! Ха-ха-ха!
– Чего?! – почему-то воспринял на свой счет нос-картошку тот мужчина, что был крепче всех.
Мы с Арином нервно переглянулись. Норио и Этари подбежали к мужчине и принялись его успокаивать, пока мы с Арином тащили Рэна дальше. Последний все хохотал, повторяя: «Картошка! Ну, картошка! Карнос! Ностошка!» Смеялся только он, мы торопливо бежали, боясь, что обладатель «карноса» нас догонит и смешает с грязью. Судя по грохоту, оставшемуся позади, ничем хорошим все не закончилось.
– О-о-о! – внезапно протянул Рэн. – Какие люди!
Он так ловко и проворно вывернулся из нашей с Арином хватки, что мы не поняли, как это произошло, а Рэн тем временем уже пристал к какой-то явно приличной девушке и почти повис на ней.
– И ты здесь, а я тебя там ищу!..
И он полез к ней целоваться. Подружки, что стояли рядом, завизжали, подбежали какие-то мужчины, Арин бросился на помощь, но Рэн уже крутанулся на пятках, вдохнул полной грудью и рухнул посреди улицы со словами: «Какая прекрасная дом». Потом, правда, он взгрустнул и чуть не заплакал, сообщив: «Я не хотел мяса – я хотел рыбу».
Я сначала склонилась над ним, пытаясь понять, с какой стороны его поднять, но передумала, схватила за руку и потащила по улице в надежде куда-нибудь спрятать, но тут Рэн запел какие-то пошлые песенки во все горло. Ну как запел? Заорал. Как если бы бедной кошке хвост отдавили, а она пыталась бы вырваться, но никак не могла этого сделать.
Арин вовсю решал проблемы с бедной девушкой, с видом ученого из столицы империи объясняя: «Это он с детства недоразвитый, в нем живет несколько личностей, и их тоже нужно иногда выгуливать». Объяснял, почему бедняга Рэн не заслуживал смерти здесь и сейчас. Мол, его родители и так настрадались, но беднягу пощадили.
– Да он в стельку! – махнул на нас с Рэном один из возмущенных мужчин.
– Это его пьяная личность – это совершенно нормально, – говорил Арин с уверенностью. – Точнее, ненормально. Случайно так вышло. Честное слово. Не углядели, простите великодушно!
Откланявшись, Арин начал отступать, наблюдая за толпой. Что взять с того, кто и так с головой не дружил? Вроде бы отпустили. Но когда Арин подбежал ко мне, думала, он поднимет Рэна, а он только подхватил его за вторую руку, и вот мы уже вместе тащили его по улице, пока он себе что-то весело напевал под нос.
Через какое-то время, когда скрылись в толпе, мы подняли Рэна и, уже не задерживаясь, все еще под его симфонии потащили в дом Онэро. Когда мы шли в одну сторону, было как-то быстрее. Может быть, меня впечатляли песни, может быть, глухота, которую я заработала на одно ухо. Но что поделать? Сама план придумала.
Не понимала, как мы смогли, как вышло, что мы вернулись домой, затащили бедного Рэна обратно в его комнату, но мы смогли. Устали только страшно.
– А теперь – танец! – Он вскочил на ноги, я вжалась в стену, а Рэн подхватил Арина и повел его плясать.
Арин от неожиданности округлил глаза и первые пару секунд даже поддавался, приплясывая под завывания Рэна. К счастью, последнему быстро надоел танец: наверное, устал. Поэтому и рухнул на пол, снова с мечтательной улыбкой уставившись в потолок.
Мы с Арином переглянулись, обменялись одинаковыми взглядами: «Вляпались не просто в кучу – в болото», но ничего не поделать. Пока он не уснул или не протрезвел, нужно приступать к плану.
– Господин Рэн? – Легла рядом с ним с одной стороны, со второй подполз Арин. – Можно вопрос?
– Угу, – все еще был хорошо настроен он.
– А когда мы с вами вместе ходили по улицам Минцзэ?
Тишина. Рэн все еще мечтательно разглядывал потолок. Ничего там не было.
Сначала Рэн икнул, потом опять что-то под нос пропел. Я повторила вопрос. Никакой реакции.
– У тебя на удивление мягкие руки, драная кошка, – похвалил Рэн.
– Это мои, – стыдливо кашлянул Арин и с трудом вырвал свою ладонь.
– Ой, Минцзэ!
– Господин? Вы же меня помните?
– Драную кошку? – Первая рациональная мысль мелькнула на горизонте. Мы с Арином замерли. – Помню-помню.
– И что вы помните? – напряглась тут же я.
Рэн мечтательно вздохнул и погрустнел. Молчал долго, мы уже перестали надеяться.
– Надо будет срубить миндальное дерево, – буркнул он.
– Не позволю!
– Не спрашиваю! – вскрикнул почти осознанно Рэн.
– Но! Господин! Соберитесь! – Я его встряхнула. – Когда мы с вами ходили по городу вместе?
– Когда-когда? – Он вдруг нахмурился, нашел меня взглядом. – Никогда!
– Но г осподин! Вы меня знали!
– Отстань! – отмахнулся он.
– Господин!..
Увы, алкоголь не шел на пользу никому – Рэна тоже не разговорил. Больше от него ничего добиться так и не удалось. Он начал орать во все горло и пригрозил нам что, если мы не будем петь ему детские песенки, он будет орать и дальше. Поэтому до самого утра мы так и лежали, с охрипшими голосами напевая. Рэн молчал и выглядел спящим, но стоило замолчать – выл, будто бы ему ногу отгрызали. Надо было с ним на трезвую голову разговаривать.
Где-то под самое утро я устала так, что невольно провалилась в сон. Очнулась случайно, услышала сначала бубнеж Арина – он все еще старался петь песенки, – глянула на Рэна – спал как младенец. Даже во сне совсем не очарование. Странно. Так и чувствовала: стоит только пошевелиться – загрызет. Откуда это чувство?
На веранде снаружи послышались шаги: одни аккуратные, осторожные, другие – топот гиппопотамов. Наверное, Норио и Этари вернулись. Заглянули осторожно, увидели нас, я – их. Помятые и потрепанные, словно катались по земле всю ночь.
– Пришлось всю ночь пить с носом-картошкой! – объяснил Этари. – Что Рэн?
Я лишь покачала головой и устало вздохнула, пытаясь встать.
– Господин! – Норио резко взглянул куда-то вправо. – Господин!
Паника Норио атаковала, он даже позабыл обо всех приличиях, принявшись дергать Этари за рукав, чуть не оторвал. Видимо, Этари знал, что паника – это очень плохо в случае с Норио, поэтому сам высматривал, что так напугало Норио.
– О, нет! – Глаза Этари вдруг округлились, он спешно заглянул в комнату, замер. – Дэран идет сюда!
