и не должны быть предельно эффективными. Иногда нужны «мягкие» стимулы: например клиника, работающая по страховке, не должна заменять антибиотики на подкрашенную воду ради экономии. А компания, поставляющая электроэнергию, не должна экономить на техническом обслуживании ради увеличения прибыли.
Но таких случаев не так уж много. Они уместны, только когда потребители плохо разбираются в услугах или не могут выбрать другого поставщика. Почти всегда более уместны «жесткие» материальные стимулы, на которых строится рынок.
Почему же все – в той или иной степени – социал-демократические государства выбрали другой путь? Основных причин было три.
Первая – сильный страх перед монополиями. Лидеры полагали, что одна фирма может захватить рынок и злоупотреблять властью, эксплуатируя население, если ее не национализировать. Вторая – боязнь коррупции и опасения из-за того, что монополии просто подкупят регулирующие органы. И третья – возрождение классической марксистской веры, что рынок сам по себе несправедлив и от эксплуатации можно избавиться, ликвидировав частную собственность.
Сейчас все эти взгляды кажутся наивными. Если рынок якобы порочен, то что насчет чиновничьей системы? Да, монополии опасны, и да, могут подорвать конкуренцию. Но государственная монополия все равно остается монополией. Попытки социал-демократических стран взять под контроль экономику в итоге обернулись разочарованием, что ослабило политическую поддержку социал-демократических идей.
Однако эта неудача была ничтожной по сравнению с инфляционным кризисом 1970-х годов в Соединенных Штатах. В те годы инфляция держалась на уровне 5–10% в год, что тогда казалось невероятным. Безработица при этом тоже достигла болезненных и неприемлемых показателей. Почему это произошло?
В 1960-х годах администрация президента Линдона Джонсона не хотела мириться с безработицей даже на уровне 5% и стремилась ее снизить. Как сказал экономический советник Джонсона Уолтер Хеллер, «правительство должно вмешаться, чтобы обеспечить необходимую стабильность [экономики] за счет высоких уровней занятости и роста, чего сам рынок сделать не может». Теперь задача была не просто избежать кризиса, но и добиться высокого уровня занятости и роста.
Возник логичный вопрос: можно ли снизить уровень безработицы ниже 5% без роста инфляции? Уже к 1969 году стало ясно, что нет.
До середины 1960-х годов номинальные зарплаты в несельскохозяйственном секторе США росли в среднем на 4% в год или меньше. В 1968 году этот рост превысил 6%. Более того, полдесятка лет медленно растущей инфляции заставили людей начать обращать на нее внимание. Они стали учитывать инфляцию в своих решениях: сколько денег хранить, какие цены и зарплаты устанавливать. Если долгое время предложение денег превышает спрос, люди начинают ожидать дальнейшего роста цен, и инфляция ускоряется как из-за этих опасений, так и неожиданно.
Для администрации Джонсона это стало сюрпризом. Экономист Роберт Гордон позже вспоминал, что устоявшаяся аналитическая система «рухнула с удивительной скоростью после 1967 года». Молодые экономисты, на тот момент только получившие дипломы, «прекрасно понимали время этого поворота <..> и почти сразу обнаружили, что [их] образование не способно объяснить происходящее»18.
Экономические советники Джонсона и предыдущего президента Джона Кеннеди утверждали, что безработицу можно снизить лишь ценой умеренного роста инфляции. Но когда инфляционные ожидания перестают быть стабильными, это уже не работает. Цены и зарплаты устанавливались в расчете на прошлогоднюю инфляцию, которая стала новой нормой. С 1965 по 1969 год Федеральный резерв печатал больше денег и удерживал низкие процентные ставки, удовлетворяя желание Джонсона поддержать занятость, а последовавшие расходы на войну во Вьетнаме – без повышения налогов – окончательно перегрели экономику. К 1969 году инфляция в США достигла 5%.
Когда в 1969 году президентом стал республиканец Ричард Никсон, его экономисты решили побороть инфляцию, сократив расходы и стимулировав ФРС поднять процентные ставки, при этом они готовы были смириться с небольшим ростом безработицы. План сработал лишь частично: безработица выросла с 3,5% до почти 6% к 1971 году, но инфляция почти не изменилась.
Это стало новым сюрпризом. Раньше экономика США, казалось, двигалась вдоль так называемой кривой Филлипса – чем ниже безработица, тем выше инфляция. Демократические администрации, как правило, добивались низкой безработицы, республиканские – низкой инфляции. Никсон хотел сдвинуть экономику в сторону более высокой безработицы и низкой инфляции, но это не сработало.
А не работал этот подход, потому что никто не верил в готовность властей продолжать эту политику долго. Автопромышленники, например, полагали, что правительство не допустит широкомасштабной безработицы в отрасли и, если продажи упадут, вмешается и поддержит спрос, предоставив людям достаточно ликвидности для покупки автомобилей. Так что у рабочих не было причин не требовать высокую зарплату, а у компаний – сопротивляться этим требованиям, ведь они могли просто переложить возросшие расходы на потребителей, подняв цены.
Этот неожиданный результат поставил администрацию Никсона в затруднительное положение. Одним из возможных «решений» была масштабная рецессия, которая показала бы, что власти готовы допустить высокий уровень безработицы ради снижения инфляции. Ни один политик не хотел этого. Но в итоге именно по этому пути США и пошли, впрочем, во многом случайно и не сразу.
Столкнувшись с безработицей в 6%, инфляцией в 5% и громкими жалобами на плохое управление экономикой, Никсон понял, что экономические трудности угрожают его политической позиции. Артур Бернс, новый глава Федеральной резервной системы, мрачно предсказал, что борьба с инфляцией с помощью рецессии приведет к его отставке – мол, Конгресс не простит такую политику. Никсон знал, как это бывает: в 1960 году он уже проиграл выборы, когда администрация Эйзенхауэра, в которую он входил как вице-президент, отказалась смягчить политику19.
Теперь он выбрал другой путь – «шоковую терапию»: заморозил валютные курсы, отказавшись от Бреттон-Вудской системы (впоследствии – навсегда), ввел контроль над заработной платой и ценами и убедился, что Бернс сумеет удержать безработицу низкой к выборам 1972 года. Хотя Никсон не был полностью виноват в резком росте инфляции, многие экономисты и даже его советник Джонсон Уолтер Хеллер считали президентскую политику проинфляционной и недостаточно стимулирующей.
Фактически предложение денег сильно превысило спрос. А когда контроль над ценами был снят, инфляция пошла вверх еще быстрее.
Оглядываясь назад, мы можем задаться вопросом: мог ли Никсон снизить инфляцию до «нормального» уровня – около 3% – или хотя бы удержать ее ниже 6%? С технической точки зрения, конечно, мог. В это же время в Западной Германии была проведена дезинфляция. Пик роста цен в стране пришелся на 1971 год. После Бундесбанк проводил политику, не ориентированную на борьбу с ценовыми шоками или другими факторами, подталкивающими инфляцию вверх. К началу 1980-х годов инфляция в Западной Германии стала почти незаметной. Япония пошла тем же путем в середине 1970-х годов. А Великобритания и Франция начали бороться с инфляцией позже: последний год двузначной инфляции во Франции был 1980-й,
