В следующий момент произошло нечто, чего она не ожидала. Ее сердце распахнулось, и из него вырвался такой мощный поток любви, жалости, облегчения и нежности, что она застонала.
— О, любимый, твое бедное лицо.
В ответ на ее слова Рейф закрыл изуродованную сторону лица рукой.
— Нет, пожалуйста, не надо, — выдохнула Делла и убрала его руку. Она с легким недоумением заметила, что он вздрогнул, когда солнечный свет упал ему на лицо, но не придала этому значения. — Рана тяжелая, но не такая, как я… не такая ужасная. Когда она немного затянется и коже вернется естественный цвет, это будет… вполне приемлемо.
Рейф промолчал и лишь сильно сжал ее руку.
— Тебе, конечно, придется носить повязку. Я бы порекомендовала из черного шелка. Мне всегда казалось, что в тебе есть что-то пиратское. — Делла понимала, что болтает всякую чушь, но не могла остановиться. — Получится очень эффектно. Ты еще вспомнишь мои слова, все дамы, прикрываясь веерами, будут шептаться о тебе.
Она увидела, как дрогнул уголок его рта, и у нее защемило сердце.
— Тебя так никто и не видел?
Рейф не ответил, но его учащенное дыхание послужило достаточным ответом. Он не представлял, как выглядит, поэтому никому не разрешал помогать ему. Возможно, вначале его раны были страшнее, чем сейчас, когда они почти затянулись. Или, возможно, он просто не мог оценить то, что не видел.
— Все будет хорошо, — заверила его Делла, хотя точно не знала, что она — иди он — предпримет в следующий момент.
Делла прикоснулась к его здоровой щеке, и он вздрогнул. Затем она наклонилась и с нежностью прижалась губами к его здоровому глазу. Она почувствовала, как напряглись мышцы под ее ладонью, и ощутила на губах солоноватый привкус, когда из-под его густых ресниц потекли слезы.
— Это невозможно! — Взяв фужер с вином, Рейф отодвинулся от стола. — Я калека. Бесполезный. Никчемный. Что за муж из меня получится?
— Обычный муж, полагаю, — спокойно ответила сидевшая напротив Делла. — Ты можешь продолжать пить, как лорд Фартингейл, рычать на всех и все, что тебя раздражает, как лорд Истлинг, и поступать, как тебе заблагорассудится, что, кажется, является прерогативой всех благородных мужей.
Рейф со злостью швырнул фужер в камин. На этот раз Делла даже не вздрогнула — за последнюю неделю она успела привыкнуть к его частым вспышкам гнева. Сару он прогнал прочь, приказав той есть в своей комнате.
Рейф больше не уединялся с тех пор, как три недели назад Делла выяснила, кто он на самом деле. Хотя, возможно, было бы лучше, если бы он продолжал вести затворнический образ жизни. Оправившись от ветрянки, он укоротил бороду и подстриг волосы так, чтобы густые пряди скрывали правую сторону лица. Его облик изменился до неузнаваемости. Глазная повязка, сшитая из черной шелковой нижней юбки, придавала ему изысканный и даже, в некоторой степени, романтический вид, как и предсказывала Делла. Короче, он остался красивым мужчиной, несмотря на страшный шрам со следами швов. Единственное, что пугало и тревожило Деллу, так это то, что всегда, когда Рейф покидал свою комнату, чтобы поесть или посидеть на солнышке, он был пьян.
— Я даже не способен отрезать себе кусок мяса, — с презрением проворчал он.
— Мы могли бы питаться мясными пирогами, супами и тем, что берут с блюда руками.
— Я слеп!
«Разве?» — не впервые за последнее время подумала Делла.
Рейф утверждал, что ничего не видит, однако его левый глаз открывался и закрывался нормально. Делла не раз заставала его смотрящим вдаль, хотя он не догадывался об этом. Когда они выходили прогуляться под ярким солнечным светом, Делла обращала внимание на то, что он поворачивает голову в ee cторону, пока она бродит по саду. Возможно, его зрение действительно было ослаблено, но все же он что-то видел, в этом Делла могла поклясться. Но почему же он скрывает это от нее? Почему не позволяет прикоснуться к нему? Однажды, когда она с нежностью погладила его по голове, он оттолкнул ее руку и заорал:
— Больше никогда этого не делай!
Делла затрясла головой, пытаясь прогнать неприятные мысли. Ему нужно время. Ей трудно было представить, что он пережил, но ей хотелось, чтобы он поделился переживаниями с ней.
— Попробуешь сыра? Экономка купила его сегодня днем.
Несколько мгновений Рейф молчал, устремив невидящий взгляд в никуда.
— Я бы предпочел выпить еще фужер вина.
— Ты мог бы, по крайней мере, попытаться…
— Будь ты проклята! Я хочу вина!
Правой рукой он смахнул тарелку со стола. На грохот столовых приборов и звон разбившегося фарфора прибежала экономка. В ее глазах явственно читалась насмешка. Она принялась собирать осколки.
— Еще вина! — закричал Рейф, сообразив, что в комнате появилась экономка.
— Si, синьор. — Бросив на Деллу торжествующий взгляд, она поспешила исполнить приказание.
— Значит, так ты намерен провести оставшуюся часть вечера? — возмущенно осведомилась Делла.
— Да.
Его ответ отметал любые возражения. Делла швырнула салфетку на стол и встала.
— Вряд ли тебе для этого понадобится мое общество.
— Наконец-то до тебя дошло. — Делла как раз обходила стол, когда с его губ слетели эти обидные слова.
— Что ты сказал?
— Пойми, я не нуждаюсь в твоем обществе ни при каких обстоятельствах. Зачем ты здесь? — Он дернул головой вправо, как будто знал, что она не перед ним, а справа и направляется к нему. — Почему ты осталась? Тайком пробралась в логово зверя, выпытала у меня все секреты. Теперь, когда ты добилась своего, почему бы тебе не оставить меня в покое!
— Я… я не знаю, — напряженным голосом ответила Делла, остановившись на расстоянии вытянутой руки от него. Ей до безумия хотелось дотронуться до него, но она не решалась. — Возможно, потому, что я помню то, чего не помнишь ты. Когда-то ты был честным, отважным и гордым мужчиной.
Рейф вскочил, перевернув при этомстул, и схватил Деллу за запястье.
— Откройте глаза, мадам, и посмотрите на то, что четко видно даже мне. Я слепой калека!
— Ты мой муж, — прошептала она.
— Я тебе не муж!
Делла не осмелилась спорить. Вытянув свободную руку, она прикоснулась к его груди там, где было сердце. Даже через ткань сюртука она чувствовала его мощные удары.
Рейф дернул ее за руку, и Делла вынуждена была сделать шаг вперед. Она ощутила на своих губах его дыхание. Его здоровый глаз был закрыт, и ей в голову пришла дикая мысль, что он сейчас поцелует ее. Но в следующее мгновение его пальцы больно впились в кожу.
Его веко поднялось, и взгляд устремился куда-то за ее плечо.
— Что на тебе?
— Розовое платье, милорд.
— Нет! Запах!
— Розы.
— Ненавижу розы! — Резко выпустив ее руку, он толкнул ее, и она попятилась. — Иди, смой его с себя и больше никогда не появляйся с этим запахом в моем присутствии.
