— Нет! Запах!
— Розы.
— Ненавижу розы! — Резко выпустив ее руку, он толкнул ее, и она попятилась. — Иди, смой его с себя и больше никогда не появляйся с этим запахом в моем присутствии.
— Нет. — Делла, оскорбленная до глубины души, потерла горящую кожу на запястье. — Если ты не желаешь быть моим мужем, значит, ты не имеешь права указывать мне, что делать, что носить и куда ходить.
Она дала волю своему гневу. Когда Рейф резко выбросил вперед руку, намереваясь схватить локон, лежавший на ее правой груди, она ловко увернулась.
— Ага, ты боишься меня! — Он улыбнулся, но его лицо осталось холодным, как лед. Она впервые видела его таким. — У тебя есть на то причины. А теперь оставь меня.
Делла понимала, что зря провоцирует его, но не могла остановиться:
— Только после того, как сделаю тебе подарок.
Она заметила, что выражение ярости на его лице сменилось любопытством, и едва не расхохоталась, настолько это было комично.
Она взяла со стола хрустальную вазу с цветами и, подойдя к Рейфу, поднесла ее к его лицу.
Он вскинул голову, как собака, поймавшая запах на ветру.
— Цветы! — спустя мгновение буркнул он.
— Не просто цветы, — с улыбкой заявила Делла. — Это розы из Хиллфорд-Холла. Я заготовила их прошлым летом к твоему возвращению, потому что никогда не верила в твою смерть. Не поверила и тогда, когда лорд Кирни принес твое письмо. Теперь, — продолжила она дрогнувшим голосом, — они цветут здесь, в Италии, в честь нас с тобой. Разве ты не помнишь, какой сегодня день? Первая годовщина нашей свадьбы.
Она увидела, что он утратил свою надменность. Но только на мгновение.
В следующую секунду он выбил подарок из ее рук. Делла вскрикнула. Тяжелая ваза с глухим стуком упала на пол и разлетелась на множество мелких осколков, некоторые из которых попали ей на подол.
— Оставь меня!
Она смотрела на разбитый хрусталь и погубленные розы, но видела их не глазами, а сердцем. Она подняла голову и встретилась с его абсолютно пустым взглядом.
— Как ты мог! — в отчаянии воскликнула она. — Это непростительно. Такие прекрасные розы!
— Делла!
Она побежала к двери и поэтому не узнала, что Рейф шагнул вслед за ней, всем своим видом выражая не угрозу, а мольбу.
— Слава Богу! — пробормотал он, услышав, как закрылась дверь.
Задержись она чуть подольше, он бы уже не отпустил ее. Он хотел разозлить или испугать ее — сделать все возможное, чтобы она навсегда ушла и из его дома, и из его жизни. Она рвала ему душу своей нежностью. Разве она не понимает, что у него не хватит сил держаться с ней на расстоянии?
Розы! Она заготовила их для него. Как мило с ее стороны, даже сердце сжимается. Значит, она не думала, что он мертв. Даже после…
А он-то спрашивал себя, можно ли доверять Квинлану. Да, он поставил перед ним тяжелейшую задачу. Теперь он знал, что письмо было доставлено. Однако она продолжала верить в то, что он жив.
Его красивые губы изогнулись в горькой улыбке. Когда-то такая преданность значила все для него, а сейчас была лишь досадной помехой. Невероятно, но ей каким-то образом удалось разыскать его. Он подозревал, что к этому приложил руку Квинлан. Тому непросто было смириться с ложью, на которую он вынужден был пойти ради дружбы. Впрочем, в настоящий момент это не имеет значения. Он не хочет, чтобы Делла стала сиделкой и тратила свою жизнь на то, чтобы водить его за руку, резать на кусочки мясо и наполнять его стакан вином.
С какой отвагой она пыталась игнорировать его уродство! Ее же цветущая красота опаляла его, как огонь преисподней.
Она не знала, что он может видеть ее.
Иногда, когда свет падал на нее под определенным углом, она будто выплывала перед ним из мечты, он видел ее очень отчетливо. Но она не должна догадаться. Он не будет впустую растрачивать ее красоту. Он будет безжалостен и тем самым окажет ей услугу.
Но временами, когда аромат роз, усиленный теплом ее тела, окутывал его, в нем поднималось абсурдное желание обнять ее и молить остаться с ним.
Рука Рейфа сжалась в кулак. Нелепо. Смешно. Невозможно. …
Наклонившись, он пошарил рукой среди осколков и собрал розы. Она должна уехать. Сегодня же. Иначе цель, которую он поставил перед собой, станет недостижимой.
— Недостижимой! — тихо проговорил Рейф и вдохнул аромат поломанных роз.
Глава 26
Он ждал, когда она уляжется в постель.
Он ждал, когда на него в полной мере подействует выпитое вино.
Он ждал, когда полностью стемнеет и дразнящие силуэты вещей, преследовавшие его во время ночных блужданий, сольются с непроглядным мраком.
Он ждал, когда снова превратится в того, кем был долгие месяцы, — в слепую тень, в чудовище из кошмара, наводящее ужас на всех живых.
Он ждал, когда снова станет призраком прошлого, бестелесным напоминанием о том, кем он никогда уже не будет.
В комнате пахло розами.
Жалюзи были открыты, и в окно виднелся кусочек звездного неба.
Он остановился возле ее кровати — то же самое он делал почти каждую ночь в течение этих двух месяцев. Пока она спала, он охранял ее от своих же желаний.
Он осторожно разложил вокруг нее розовые лепестки. Остатки от тех, которые он спрятал между страницами книги, дабы иметь утешение до конца своих дней.
Пусть утром, проснувшись, она оценит его поступок по своему усмотрению. Он надеялся, что ее напугает его появление в комнате и она поспешит уехать.
Он ошибался, полагая, что на полях сражений утратил все человеческие качества. Ошибался, полагая, что сможет жить с ней под одной крышей и держаться отчужденно. Ее присутствие вынудило его сделать болезненный вывод: жизнь продолжается. Благодаря ей в нем проснулись желания. Ему захотелось прикасаться к ней, держать ее в объятиях, смеяться. Ему захотелось думать о будущем, когда он будет целовать ее и наблюдать за тем, как растут их дети. Захотелось жить и испытывать счастье и печаль. Несмотря на его усилия, вино так и не убило эти желания. Стремление жить стучало как молот в его груди.
Он почувствовал то, что не смог увидеть: встревоженная присутствием постороннего, она открыла глаза. Она так долго не шевелилась и молчала, что он уже решил, что чутье подвело его. Только ее слегка учащенное дыхание подтверждало, что она не спит. Интересно, о чем она думает, спросил он себя. Он чувствовал ее аромат — благоухание роз, смешанное с запахом смятения. Он не ощутил запаха страха, но уловил острый привкус пота. И тут он сообразил, что пахнет от него.
— Зачем ты пришел?
При звуке ее голоса он чуть не заплакал.
— Сказать, что распорядился насчет экипажа, который утром увезет тебя и твою компаньонку.
— Ты прогоняешь меня прочь?
