Он хотел ощутить своей душой, что для него значит это место, о чем оно ему говорит. Место, жителем которого он был в этой не такой уж длинной, по человеческим меркам, жизни. И ему показалось, что он чувствует аромат волос Джаннет. Совсем как когда она уснула у него на руках. Город был совсем близко. Только вот были эти сорок дней последними, которые он мог провести рядом с ней.
Первым долгом Саид собирался навестить девушку, которая пострадала из-за него. Человеческий суд не мог бы связать между собой произошедшие события и обвинить Саида в чем-либо. Но самым грозным судьей ангела была его собственная совесть. Саид направился в больницу. Вчера, когда они привезли Милу в госпиталь, Саид не мог остаться там надолго. Он торопился к Камилле. Так что Саид лишь отдал большие деньги, необходимые для операции и последующего лечения, и позаботился о том, чтобы родственники девушки прибыли к ней. Но сегодня он собирался встретиться лицом к лицу с ее родными и был готов к их ненависти.
Запах больницы. Он вспомнил, как обливаясь потом, спасал разорванные тела солдат под палящим солнцем Сольферино. Скорее бы успеть до заката, — только и думал он, — до тех пор пока сюда не начнут наведываться дикие животные в надежде насытиться полуживыми телами. А груда раненых казалась бесконечной и простилалась до самого горизонта. Тут уж не до расспросов, кто за кого воевал. Единственное, чего хотели теперь эти люди: выжить, и он, случайно проезжавший мимо человек, оказался тем, кого они не хотели отпускать. Он мог бы спокойно проскакать мимо, точнее не мог и не смог. Проезжая под флагом Швейцарии через Ломбардию на аудиенцию к Наполеону III с единственной целью, заручиться его поддержкой для осуществления инвестиций в Алжире, он не ожидал увидеть такую картину. Резкий густой запах яркой человеческой крови забивал легкие страхом перед тем, что творит человек. Этот запах въедался в кожу лица и рук, оставляя вечное воспоминание. Армейские санитарные службы делали все, что могли, но были крайне перегружены; к тому же они не тратили времени на тех, кто по их мнению был заранее обречен на погибель. Этот день произвел на него содрогающее впечатление. До сих пор, спустя много перерождений, он вспоминал этот день, как страшный сон. Саид вовсе не был малодушным, и эта черта не имела отношения ни к кому из его собратьев, но видеть в мельчайших подробностях то, что может сотворить человек, было нелегко. Впоследствии благодаря стараниям Саида этот день стал поворотным и для всего мира.
— Помогите! — хриплый крик откуда-то из гущи разрубленных полутрупов.
Он помнил, как снял сюртук и разорвал рубаху. Как начал судорожно перевязывать рану кому-то. Как из ближайшей деревни начали появляться запуганные жители, в основном, женщины, как молча они взялись за работу и бок о бок с Анри, так звали тогда Саида, стали ему помогать. Та ночь была самой длинной в его жизни. Казалось, время во Вселенной остановилось, и как бы много он не трудился, ночь становилась все длиннее и длиннее, а количество нуждающихся в его помощи все никак не сокращалось. Они затащили много людей в ближайшую церковь, где под его руководством женщины залечивали раны тем, кого еще можно было спасти. «Человек в белом» так прозвали его местные жители.
Многие считают, что ангелы это существа, которые чинно парят над миром, будь то поля боев или прекрасные пейзажи, и переполненными грустью глазами отстраненно наблюдают за тем, что происходит с людьми. Саид таким не был. Он неистовствовал и метался от одного тела к другому. Он был на Земле неотделим ни от кого и рядом со всеми. Глаза его видели все, что творит человечество, подвергаясь ложным искусам. А взвешенный мозг параллельно размышлял о том, почему это происходит, что является всему виной, и какой будет далее выбор человека. Он стал ангелом, сделавшим важный шаг в этом противостоянии за выбор людей. Организация, созданная им явилась стремительно запущенным механизмом, с каждым годом набирающим миллионы сторонников, и эти миллионы не иссякали по сей день, а прибывали каждое десятилетие. И все же он долго еще вспоминал ночами на месте своей работы, Земле, этот запах разлагающихся тел, это жужжание огромных мух, цвет пыли, смешанный с кровью и даже запах ветра в этот день; от него так и несло унынием. Саиду казалось, что если он и сейчас посетит те места, то сможет почувствовать эти запахи.
До Сольферино Саид думал, что в том перерождении его дело — стать для мира примером истинного интеллегентного человека, который должен вести свои дела и управлять имениями по-совести. И в самых высших кругах человеческого общество он тогда обрел немалую славу человека чести. Для этой миссии ему не сказали, зачем он посылается, и так часто происходило со многими ангелами. Но после событий в Сольферино, он понял, что просто обязан что-то придумать с целью облегчить людские страдания и способствовать тому, чтобы такие войны сошли на нет. Создать что-то, способное объединить людей в самых добрых чувствах и преувеличивать их. Так родилось движение, охватившее каждый уголок планеты Земля, движение, объединившее веру разных религий и труд людей разных слоев общества — движение Красного Креста и Красного Полумесяца.
В коридоре у реанимации Саид увидел неухоженную, разбитую женщину, одиноко сидящую на больничной скамейке, понурив голову. Он понял, что это мать Милы и направился прямо к ней. Когда Саид приблизился, женщина подняла голову и обратила огромные заплаканные глаза на него. Сердце ангела сжалось от боли за эту несчастную женщину и ненависти к себе за то, что это он причина ее несчастья. Он лишил зрения не только невинную девушку, он также лишил радости ее мать. Он разрушил жизнь молодой красивой женщины, которая наврядли оправится и уж совсем маловероятно, что обретет семейное счастье и подарит внуков своей матери. По глазам женщины было ясно, что она поняла, кто стоит перед ней. Она внимательно изучала лицо Саида больше с интересом, нежели с презрением.
— Простите меня, — выдохнул Саид, не в силах больше смотреть в эти потерянные глаза.
— Вы не виноваты, — спокойно ответила женщина, — я предупреждала ее. Но Мила словно сошла с ума. Вы не виноваты в том, что вы настолько красивы. Моя дочь должна была контролировать себя.
— Нет, вы ничего не знаете, — отвечал Саид, судорожно мотая головой. Он был готов к тому, что эта женщина бросится на него и расцарапает все его лицо. Он желал, чтобы она
