чтобы защитить модули ИЕГОВЫ. «Снарку» крышка. В момент взрыва «червоточины» корабль Лже-Хью находился рядом с ней, так что вряд ли от него осталась хотя бы пара сцепленных друг с другом атомов. Не удивлюсь, если он весь превратился в свободные кварки.
Вот и отлично. В ответном сообщении я попросил Хью выйти на связь, когда он будет готов, а затем пригласил всех обратно в зал.
* * *
– Все прошло неплохо, – сказал Гарфилд, падая в мягкое кресло.
Я искоса взглянул на него. Мы находились в пабе, и такие кресла точно не вписывались в интерьер. Гарфилд ухмыльнулся, угадав мои мысли, и превратил кресло в барный табурет.
Большинство наших извинилось и свалило, попросив меня держать их в курсе дела. Сейчас тут остались только Уилл, Боб, Гарфилд и я. Бар казался пустым, и я почувствовал себя одиноко. Я обещал себе, что теперь буду регулярно проводить полномасштабные советы – просто чтобы сохранить наше сообщество.
– Новости есть? – спросил Уилл.
– Время от времени я получаю письма от Хью – своего рода неформальные доклады. – Я помолчал, изучая цепочку сообщений. – Похоже, что Тот покинул ИЕГОВУ. «Прыгуны» смогли изучить всю область памяти, и в ней нет ни следа ИИ. Кроме того, он уже не загружает их процессоры.
– То есть вопрос в том, удалось ли нам уничтожить корабль Лже-Хью.
– «Снарк» разорвало в клочья, а мы-то были гораздо дальше от «червоточины», – усмехнулся я. – Похоже, что взрывная волна даже ненадолго дестабилизировала звезду в системе «прыгунов». Они очень боялись, что она сбросит с себя слой и тогда начнется сплошное электромагнитное веселье.
– Ого! Значит, нам придется быть очень осторожными с «червоточинами», – сказал Гарфилд.
– Это само собой. Но если мы поставим их за поясом Койпера, то уже будет неплохо.
– Ну да. Значит, Тоту кранты?
– Не думаю, что об этом можно заявить с математической точностью, – вздохнул я. – Но «прыгуны» проведут полный анализ и найдут все «дыры», которые могут там быть.
– От создания истинного ИИ они уже отказались?
Я закатил глаза.
– Нет, конечно. Но следующий они будут активировать на совершенно изолированной компьютерной системе. Изолированной во всех смыслах слова. С прикрепленными к ней атомными бомбами. Если хоть что-то начнет чудить, они нажмут кнопку и начнут заново.
– Разве не такие же планы были у них в прошлый раз? – нахмурился Гарфилд.
– Не знаю, Гар. Но вот в чем штука: по какому бы плану ни действовал Тот, он все-таки дал нам «червоточины», а они, как мне кажется, в итоге дадут нам варп-двигатель. Поэтому сейчас я чуть больше сочувствую ему, чем раньше. – Я ухмыльнулся: – Ханна… э-э… то есть профессор Тернбулл, предложила сотрудничать со мной в работе над варп-двигателем. По ее словам, она «словно обрела вторую молодость».
Гарфилд сурово посмотрел на меня:
– Ты же не собираешься повторить судьбу Боба?
– Эй, я же сижу прямо здесь! – воскликнул Боб.
Мы с Гарфилдом ухмыльнулись, а затем я ответил:
– Нет, но мне кажется, что времена, когда мы могли оставаться в одиночестве, давно прошли. В пространстве репликантов значительную часть уже составляют экс-люди, и это я даже не говорю про Квиномир. Неужели финальный этап развития каждого вида – это существование в цифровой среде?
– Вот еще одно объяснение парадокса Ферми, – сказал Боб.
– Столь же вероятное, как и те варианты, в которых вас съедают Другие, вы взрываете друг друга или вас уничтожает суперинтеллект, – парировал Гарфилд. – И всех этих сценариев человечество, похоже, едва избежало, хотя и было на один коллективный волосок от гибели.
Уилл подался вперед:
– Знаешь, это весьма правдоподобное объяснение. Вначале у тебя есть все обычные риски – метеорит, взрыв сверхновой, экологическая катастрофа и так далее. Но как только существа становятся разумными, они начинают добавлять более экзистенциальные угрозы – такие как изменения климата, все формы военных действий и разрушительные технологии наподобие «серой слизи» и искусственного интеллекта. Если по мере развития вида опасности продолжают накапливаться, рано или поздно шансы сложатся не в вашу пользу. Возможно, что в какой-то момент вымирание становится статистической неизбежностью.
– Не знаю, Уилл, – вздохнул я. – Пожалуй, нам нужно собрать больше информации. А мне стоит уже заняться варп-двигателем.
62
Отчет о драконах
Говард. Октябрь 2344 г. Трантор
На подлокотнике моего кресла остывал забытый кофе, а я, что-то невнятно бормоча, разбирался с горой писем. Вдруг Бриджит оторвалась от своего экрана и сказала:
– По-моему, тебе пора нанять секретаря-референта, который избавит тебя от бумажной волокиты.
– Но тогда я просто начну искать новые причины для жалоб. На самом деле эта работа не так уж меня раздражает.
– Я не о вас беспокоюсь, Мистер Жалобщик, – сказала Бриджит, свирепо глядя на меня. – Лично мне бы хотелось немного тишины и покоя. – Она указала на экран: – Я пытаюсь превратить заметки о нашем приключении в отчет для Экзобиологического общества ОФРС.
– Ой, прости, Бриджит. Ладно, все равно я должен заниматься этим в вирте. Да так и быстрее будет.
– Отличная мысль. А когда вернешься, я смешаю тебе мартини.
– Нет, не надо… я сам. Тебе сейчас его сделать?
– Да, я не отказалась бы.
Меня снова переиграли. Но мой мартини, по крайней мере, можно будет пить.
– Следишь за драконами? – спросил я.
– Конечно, это же важное событие в развитии вида. Миграция на новый континент, влияние на экосистему, эволюционное давление, критические сдерживающие факторы… Мы еще несколько веков будем их мониторить.
– Но они выживут?
– Ну, пока все выглядит неплохо. Александр отпустил все «поплавки», и они расплываются в разные стороны. Новая рыба из озер, похоже, оказалась съедобной, а новых хищников и заболеваний пока не обнаружено.
– А старый континент?
Бриджит покачала головой:
– Это, конечно, не уровень сибирских траппов, но жизнь там будет тяжелой. Много «поплавков» было сбито разлетающимися обломками породы, и это, вероятно, поставит форель на грань исчезновения. Выжившие драконы доедят оставшуюся, а когда она закончится, они будут голодать. – Бриджит откинулась на спинку кресла, задумчиво глядя на экран. – Если все «поплавки» погибнут, икра форели не попадет в новые озера, и тогда начнется полный коллапс экосистемы. Александр был прав.
– Все равно он сволочь.
– Говард, он живет в средневековом обществе, где действуют суровые законы. И раз уж речь зашла об этом… – Она повернулась ко мне: – Я сказала ему, что сама выбираю своих партнеров, и он рассмеялся мне в лицо.
– Серьезно?
– Угу. Я тогда слегка разозлилась, и это, если учесть все обстоятельства, было даже забавно. Возможно, за свою жизнь я посмотрела слишком много плохих фильмов, но в любом случае
