хитростей, поэтому когда она просила Цзи Минфэна научить ее обращаться с мечом, то не задавала вопроса вроде: «Братец княжич, не мог бы ты показать мне пару приемов для самообороны?» Она просто сообщила ему, что завтра придет на тренировку.
Чэн Юй невинно посмотрела на Цзи Минфэна.
Но хладнокровный княжич Цзи не поддался на ее уловки:
– Цин Лин уступает во владении мечом лишь мне. Если хочешь учиться, пусть завтра она начнет тебя обучать. Ко мне приходить не нужно.
Чэн Юй вздохнула, про себя подумав: ответ, достойный княжича Цзи. С ним было тяжело иметь дело. С другой стороны, до всех выдающихся людей трудно достучаться. Но не беда. С молодым лекарем Ли и госпожой Ци она тоже поладила ценой немалых усилий, но в конце концов они стали ее близкими друзьями. Как говорится, у нее была вся вечность впереди.
Княжна покорно кивнула.
– Тогда, если братец княжич занят, пусть меня учит Цин Лин. – Она даже нашла себе оправдание, добавив: – Теневой страж братца княжича, конечно, мастер меча и точно сможет хорошо меня научить.
Цзи Минфэн странно посмотрел на нее.
– Разве я говорил, что Цин Лин – мой теневой страж?
Чэн Юй кивнула.
– Да.
– Не говорил, – спокойно опроверг княжич Цзи.
Девушка с сомнением посмотрела на него.
– Ты же сам сказал.
– Правда? А что именно я сказал?
Она нахмурилась.
– Разве не ты расхвалил сестрицу Цин Лин как стражницу, которая разбирается и в литературе, и в боевых искусствах? Сказал, что она настоящий мастер меча, который уступает только тебе?
Цин Лин, которая до этого стояла в стороне подобно живому изваянию, наконец отмерла:
– Как по этим двум фразам можно понять, что я тень княжича?
Как же тут не понять?
Хотя Чэн Юй и не наставляли строгие учителя, она выросла в пагоде Десяти цветов. Вместе с ней жил Яо Хуан, владыка пионов, рожденный для того, чтобы принести в мир покой и благоденствие. В пагоде Десяти цветов Чжу Цзинь, помимо того, что каждый день поучал княжну или угнетал ее же, также проводил время с Яо Хуаном, обсуждая стихотворения, играя в вэйци и рассуждая о судьбе человечества.
Чэн Юй переписывала задания на дом, а они в соседних покоях обсуждали, как обстоят дела в Северной Вэй; княжна вышивала платок, а они обсуждали дела Уносу; она рисовала построение для игры в цуцзюй, а они обсуждали дела юго-западных иноземцев. С учетом ежедневного вливания подобных разговоров в ее бедные уши, даже будь она умственно отсталой, смогла бы понять треть всего, что происходит в мире. А умственно отсталой она не была.
О ситуации на юго-западных границах, где располагались владения княжича Цзи, Чэн Юй знала пусть не на все сто, но на восемьдесят точно.
На юго-западных границах рядом с Личуанем жили шестнадцать варварских племен. В начале правления династии Си император-основатель вознаградил по заслугам непобедимого генерала Цзи Вэя титулом князя и велел ему встать на стражу в Личуане, возложив на генерала важную задачу по умиротворению шестнадцати племен.
С тех пор тринадцать поколений потомков Цзи Вэя наследовали титул князя Личуаня один за другим и покорили тринадцать племен. Только могущественная Южная Жань оставалась костью в горле.
Южная Жань, вместе с двумя союзными племенами Цанье и Хоту, занимала горы Цзюмэнь, перекрывая единственный сухопутный путь на юг к богатой специями стране Мэнжи, и часто беспокоила покоренные тринадцать племен, что всегда было головной болью для князей Личуаня.
Нынешний князь Личуаня и его сын стремились покорить Южную Жань и объединить все шестнадцать племен.
Осторожный Чжу Цзинь тщательно изучил имение князя перед поездкой в Личуань. Он сказал, что в Южной Жань много гор, рек, лесов и опасных болот. Кроме того, местные жители хорошо владели ядами и чарами. Дабы покорить Южную Жань, в имении князя уже пятнадцать лет как готовили теневых стражей, обучая их различным тайным техникам, в итоге вырастив множество талантов для сбора секретных сведений о Южной Жань и остальных племенах. Чжу Цзинь также упомянул, что восемнадцать теневых стражей под командованием княжича вернее было бы звать не просто стражами, а настоящим произведением искусства, созданным князем. Даже в императорском дворце едва ли нашлись бы подобные дарования.
С учетом всего этого разве ответ не очевиден? Когда Цин Лин спросила: «Как можно понять?», Чэн Юй подумала, что такую простую загадку не разгадал бы разве что слепой.
– Братец княжич сказал, что Цин Лин – стражница, которая разбирается и в литературе, и в боевых искусствах, более того, что она мастер меча, – повторила она, – и такая хрупкая и красивая девушка неподвижно стоит на холоде в легком платье. Даже во дворце нет таких обычных стражей, значит, Цин Лин не может быть обычной стражницей.
Вот как она размышляла дальше: необычная стража в имении – это теневая стража, а лучшие из теней служат Цзи Минфэну. Если Цин Лин действительно так сильна, как сказал княжич, то она, разумеется, его тень.
Цзи Минфэн и Цин Лин молчали. Чэн Юй посмотрела на них и с сомнением нахмурилась:
– Неужели я ошиблась?
Если так подумать, возможно, Цин Лин была какой-то другой необычной личностью. Что ж, ошиблась так ошиблась, ничего страшного. Чэн Юй пожала плечами и небрежно сказала:
– Я просто предположила.
Некоторое время княжич Цзи безо всякого выражения на ледяном лице взирал на нее, а затем повернулся к Цин Лин:
– Оставляю ее на твое попечение. Полагаю, мне нет смысла объяснять, что до́лжно делать.
Цин Лин не стала, как обычные телохранители, соблюдать положенный между господином и подчиненным ритуал, немедленно преклонив колени и поклявшись не подвести Цзи Минфэна. Она только легко улыбнулась и мягко произнесла:
– Отныне и впредь, если княжне будет грозить смертельная опасность, Цин Лин умрет, но защитит госпожу.
Так как в пагоде Десяти цветов Чэн Юй редко слышала разговоры о смерти, ее потрясла вдруг данная клятва умереть за нее. Однако тогда это ощущение лишь мимолетно взволновало ее сердце, и девушка не заострила на нем особого внимания.
Похоже, слова Цин Лин удовлетворили Цзи Минфэна. Он кивнул, еще раз посмотрел на Чэн Юй, но ничего не сказал и ушел.
Княжна проводила Цзи Минфэна взглядом и печально вздохнула. Когда его фигура скрылась за воротами, она обратила внимание на Цин Лин, которая отныне должна была стать ее спутницей.
Цин Лин по-прежнему улыбалась, глядя на Чэн Юй, и княжна заметила, что улыбка делает эту женщину невероятно красивой. Увы, один ее глаз сиял и очаровывал, в то время как другой
