не самая красивая моя сторона, но теперь я больше её не ненавидела.
Я боролась, чтобы выжить, чтобы остаться в безопасности. Боролась, чтобы выбраться из дерьма.
Я могла сражаться так же свирепо, как Рэнсом.
Я сражалась за то, что мне было нужно.
А сейчас мне нужен был Рэнсом.
Я бы пролила кровь, если бы это было нужно для таких, как Райдер. И не стала бы потом чувствовать вину.
— Он не крал твои машины, Райдер.
— Не думаю, что он стал бы тебе признаваться, так что сэкономь дыхание. Рэнсом останется здесь, пока вы не вернёте наши тачки. Или не заплатите за них, — ответил Райдер, но совершил ошибку.
Он сам этого не заметил. Движение было таким естественным, что никто вокруг не обратил на него внимания.
Он кивнул в сторону большой раздвижной двери справа от себя, когда назвал имя Рэнсома.
Это и была моя роль в плане. Выяснить, где в здании держат Рэнсома, и подать Фоксу сигнал. Потом добраться до него, пока ребята задерживают остальных.
Я вспомнила, где Райдер держал нож у моего горла, где уже успел зажить маленький порез.
Я сделала шаг вперёд. Он был слишком увлечён, чтобы остановить меня, позволил поднести холодное лезвие к его подбородку, я вонзила его в то же тонкое место, куда он врезал мне тогда.
— Спасибо, Райдер, — сказала я с такой слащавостью, вонзая нож чуть глубже, так что проступила тонкая полоска крови.
Одновременно я подняла другую руку, подавая сигнал для Фокса.
Комната взорвалась. Ребята забросили дымовые шашки, которые, как бы «случайно» оказались у Кая в машине.
Узнав Кая поближе, я была почти уверена, что он где-то их украл, но сейчас у меня не было ни желания, ни времени упрекать его.
Парни иногда были такими нелепыми, и именно это порой лучшее, что может быть.
Я кинулась к раздвижной двери, распахнула её ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, и тут же захлопнула за собой, ища что-нибудь, чтобы заблокировать её изнутри.
Я нашла металлический стержень и накинула его на зацеп, прежде чем обернуться к комнате.
Я чуть не закричала, когда увидела его, но сдержалась, вырвался только тихий всхлип, чтобы не привлекать внимание.
— Рэнсом, — прошептала я, увидев его на другом конце гаража.
Глаза наполнились слезами, пока я подбегала ближе.
Его руки были закованы в цепи над головой, тело висело почти в воздухе, ступни едва касались пола. Плечи были вывернуты так неестественно, что, казалось, их вот-вот вырвет из суставов. Его висок и челюсть наливались багрово-фиолетовым, туда явно пришёлся сильный удар.
Он был весь в грязи и крови — от лица до живота.
Тело изрезано мелкими порезами, и я не могла понять, откуда столько крови.
— Рэнсом, — снова прошептала я, протянув руки к его лицу и шее, чтобы проверить пульс.
Я почувствовала тепло и биение его сердца. Слёзы побежали сильнее.
Я лихорадочно пыталась понять, как опустить его руки.
Цепи были туго обмотаны вокруг запястий, и я не могла приподнять его, чтобы снять хоть часть веса и освободить его.
Я встала на цыпочки, потянулась к нему, мягко поцеловала в губы.
— Рэнсом, — снова прошептала, надеясь разбудить его.
— Котенок? — прошептал он хриплым, пересохшим голосом.
Я всхлипнула, пытаясь собраться:
— Да. Я не знаю, как тебя освободить.
— Подъёмник… кнопка, — прохрипел он.
Я оглядела странное устройство, на котором он висел, и стала ощупывать его, пока не нащупала сзади две кнопки — вверх и вниз.
Я нажала вниз, надеясь, что он не рухнет на пол, времени на проверки не было.
Он начал опускаться, вместе с руками, спускаясь примерно на фут ниже.
Этого было достаточно.
Я схватила стоящее рядом ведро, встала на него, чтобы дотянуться до цепей, и начала распутывать их с его запястий.
— Котенок, — снова прошептал он.
— Я здесь. Я освобождаю тебе руки. — одна цепь поддалась, и я обмотала её вокруг своей шеи. — Попробуй держаться за меня. Мне нужно снять вторую.
Вторая тоже слетела, и его руки тут же опустились, всё тело стало тяжёлым, как будто безжизненным, он рухнул прямо на меня.
Он застонал от боли, но попытался удержаться, не упасть.
Слёзы катились по моим щекам. Он был в ужасном состоянии.
Его машина перевернулась, потом его избили и заковали.
Я понятия не имела, как вообще вытащить его отсюда, не говоря уже о том, чтобы убедиться, что с ним всё будет в порядке.
Я дотащила его до ближайшей машины, прислонив к капоту.
Сняв рубашку, вытерла лицо Рэнсома, пытаясь хоть немного смыть кровь и грязь, а потом принялась осматривать его на предмет других травм.
Нос вроде не был сломан, но явно получил удар.
— Прости, — сказала я, продолжая работать. — Я должна была сказать, как сильно люблю тебя. Не надо было ждать. Я должна была поехать с тобой сегодня.
Я наклонилась и нежно поцеловала его в губы, потом в подбородок, в щеку.
— Я тоже тебя люблю, — прохрипел он слабо. — Не знал, что мне надо было так получить, чтобы ты это, наконец, сказала.
— Я боялась. Я любила тебя давно, но мне было страшно признаться.
— Всё нормально, Куинн. Я и так знал. Для тебя не было срока, чтобы сказать это.
— Ты сможешь идти? Нам надо добраться до машины.
— Только с твоей помощью.
Я обвила его талию рукой. Он вздрогнул от боли, но других вариантов не было: всё тело было избито и в крови, не за что было схватиться, не причиняя боли.
Мы добрались до задней двери. Я пнула её, надеясь попасть по защёлке, не отпуская Рэнсома.
Щёлк, и дверь приоткрылась. Я просунула в щель ботинок, начала проталкивать нас внутрь.
Он наклонился, его голова опустилась мне на плечо.
— Ммм, — пробормотал он мне в ухо. — Моя дикая, дикая львица пришла меня спасать?
Он звучал как пьяный, тихо и устало.
Мы вышли наружу, и я осторожно прислонила его к стене.
Парни должны были быть здесь уже, но я никого не видела.
Я знала, что что-то могло пойти не так, именно поэтому мне дали ключ от одной из машин на всякий случай.
Но пройти с Рэнсомом на руках четыре квартала? Это казалось невозможным.
Я обернулась, готовясь снова подхватить его, когда в углу переулка появилась фигура.
Я шагнула ближе к Рэнсому, он положил ладонь мне на бедро.
Фигура подошла ближе, и я вздохнула с облегчением.
— Данте?
Глава 41
Куинн
— Вот вы где, — сказал Данте, подходя ближе.
— Он может помочь
