гаража была жёсткой.
Губы Фокса были сжаты в тонкую линию. Он всегда был таким спокойным и весёлым, что его внезапная серьёзность пугала меня сильнее всего.
— Что они сказали? — спросила я.
— Начнут делать анализы, чтобы исключить худшее. Скажут, когда мы сможем его увидеть.
— Сколько ждать?
— Как минимум пару часов, — сказал он и глубоко вздохнул. — Кай?
— Уехал за Скаут. — он кивнул и достал телефон. — Скажу ему, чтобы привёз нам всем одежду.
— И еду, — добавил Джакс. Я метнула в него предостерегающий взгляд.
— Слушай, мы отбивались от чёртовых ублюдков. Не говори, что ты не голодна. Рэнсом справится, Куинн. — он слегка толкнул меня плечом. — Этот упрямец выкарабкается только ради того, чтобы провести с тобой больше времени. Сегодня он вёл себя, как школьница — улыбался, болтал о том, что вы вместе. Поверь, он от тебя ещё не уходит.
Я пару секунд смотрела на Джакса, потом обняла его.
— Это, наверное, самое приятное, что я от тебя слышала. Хотя я всё равно скажу Рэнсому, что ты назвал его школьницей, — улыбнулась я.
— Отличная попытка. Он будет настолько под наркотой, когда очнётся, что ничего не вспомнит, — сказал он, оттолкнув меня, всё ещё улыбаясь.
Фокс плюхнулся на стул с другой стороны от меня.
— Я бы на это не рассчитывала. Такое не забывается. По крайней мере, он не сможет поймать тебя день-два.
— Если он вообще выйдет отсюда через день-два, — пробормотала я.
Мне просто хотелось знать, что с ним всё будет в порядке, что он не истекает кровью внутри и у него нет ничего смертельного.
— Рэнсом будет дома уже завтра, — сказал Фокс так, будто это был факт.
— Откуда ты можешь это знать?
— Он ненавидит больницы. Терпеть их не может. Паника начинается при одной мысли. Я так и не понял почему. Что-то вроде клаустрофобии. Почему, ты думаешь, он просил тебя лечить его прямо в гараже? Как только очнётся после всех обследований или операций — он уйдёт.
— Даже не знаю, стало ли мне от этого легче или хуже.
Я откинулась на спинку, молча сидя между ними, пока шли минуты. Адреналин спал, и я вдруг почувствовала, насколько всё болит. Эти стулья в комнате ожидания явно не помогали.
Фокс поёрзал и набросил на меня руку, пытаясь устроиться поудобнее, вытянув ноги.
Но с его мускулистым телом и ростом за шесть футов на этих стульях ему было ещё хуже, чем мне.
Я улыбнулась ему, но улыбка сразу исчезла, как только я увидела его руку.
— Боже мой, Фокс. — я потянула его руку к себе. — Тебе срочно нужно показать это врачу.
Глубокий порез пересекал верхнюю часть предплечья, кровь всё ещё сочилась из открытой раны.
— Всё нормально, — отмахнулся он, но я вскочила и направилась к ближайшей медсестре.
— Простите. Моему другу нужно, чтобы кто-то посмотрел на его руку. Думаю, там нужны швы.
— Куинн, — простонал он у меня за спиной.
— Помолчи, Фокс.
Пожилая медсестра окинула меня взглядом.
— Вы с тем мальчиком, которого только что увезли? — она запнулась, осматривая нас всех.
— Если вы про Рэнсома, то да. Мы с ним. Поможете ему с рукой?
— У нас много работы. Не знаю, сколько придётся ждать.
Я оглянулась. Народу было не так уж много.
— Послушайте, ему нужны швы. Разве никто не может помочь?
Возможно, я и перегибала палку. Мои слова звучали больше угрожающе, чем вежливо, но я просто не могла видеть больше крови или открытых ран. Мне нужно было, чтобы все были в порядке. И в безопасности.
Она вздрогнула от моих слов.
— Ладно, — прошипела она. — Но вы все возвращаетесь в палату. На вас уже дважды жаловались.
— Хорошо, но я хочу быть в той комнате, куда привезут Рэнсома.
— Ладно.
Я сморщила нос и вернулась к Фоксу и Джаксу.
— Пошли. Тебе посмотрят руку, и мы подождём Рэнсома в палате.
— Серьёзно? — удивился Джакс. — Как тебе это удалось?
— Говорят, на нас жалуются, — сказала я, хватая Фокса и следуя за другой женщиной через двери. — Не понимаю, почему. Мы же были тихими.
— Мы просто выглядим, как неприятности, Куинн. Привыкай.
— О, — сказала я, снова осознав, как эта компания выглядит со стороны. Я вспомнила, как боялась зайти в гараж в первый раз. Только злость и интерес к Рэнсому тогда толкнули меня вперёд.
Теперь я была частью этого.
Вся в крови, с бессознательным парнем на руках, гоночные машины, банда…
— Об этом моменте я как-то не подумала.
Потому что изнутри это было самое безопасное и любящее место, где я когда-либо была. Единственное место, к которому я действительно принадлежала.
Даже побитая, испачканная и вся в крови. Я не могла представить, что буду сидеть здесь и ждать кого-то, кроме Фокса и Джакса.
Я не могла дождаться, когда приедут Скаут и Кай.
Фоксу зашили руку, и мы ждали.
Они пытались отвлечь меня, пока я сидела на больничной койке, глядя, как тикают минуты.
Кай и Скаут приехали с одеждой и едой, и мы заняли маленькую палату.
— Я так хочу тебя обнять, — сказала Скаут, передавая мне стопку одежды, — Но подожду, пока ты переоденешься.
Она улыбнулась и подтолкнула меня к ванной.
Я уставилась в зеркало. Вид у меня был жуткий.
Кровь размазалась по лицу и губам после поцелуя с Рэнсомом.
Моя футболка была разодрана на животе, заляпана кровью и грязью.
Я скинула одежду и попыталась хоть как-то умыться в раковине, прежде чем натянуть вещи, которые принесла Скаут.
Легинсы и одна из футболок Рэнсома.
Я глубоко вдохнула его запах, молча поблагодарив Скаут за это.
Еще она захватила худи на молнии, сменную обувь и одежду для самого Рэнсома.
Я собрала всё в охапку и вышла, надеясь, что его уже привезли, но в комнате были только остальные, растянувшиеся кто где, занявшие каждую поверхность, пока ели.
— Так, Кай — ужасный рассказчик. Я уловила максимум три предложения. Кто-нибудь, объясните уже нормально, что произошло? — спросила Скаут.
Я остановилась у двери, наблюдая, как Фокс пересказывает Скаут всё, что случилось.
С каждым его словом её глаза расширялись всё больше.
Я лишь смотрела, сердце бешено колотилось в любви за каждого из них.
Я умоляла вселенную вернуть мне Рэнсома.
Умоляла о продолжении этой жизни с ним.
Чем больше времени я проводила с этой найденной семьёй, тем сильнее хотела оставить её себе.
Это была жизнь, которую я словно только-только получила. И я не была готова её терять.
Я села обратно на кровать рядом со Скаут, слушая разговоры, их голоса становились тише по мере того, как
