почувствовать их реальность было бы сильным утешением и облегчением, а так называемая Религия в наши дни, как Вы знаете, часто представляет собой простую смесь догм и суеверий и едва ли способна на это. <…> Я могла бы сказать гораздо больше и испытать Ваше терпение, которое, боюсь, и так уже на грани. Смею ли я надеяться на то, что у Вас есть для меня слова утешения и уверенности, основанные на собственном опыте? Видя Вашу явную веру в благое влияние, которое каждый может оказывать на другого, не говоря уже о более высоком и святом призыве в жертве Того (в Него Вы также верите), кто просит нас ради Него «носить бремена друг друга», я не думаю, что Вы можете в нетерпении отвернуться от метаний очень искренней души.
Всегда Ваша,
Б. Д.
[Я получила порядка пятидесяти писем подобного рода – все в разной степени жалуются на несостоятельность «так называемой Религии, которая часто является лишь смесью догм и суеверий», а потому у меня назрел вопрос: о чем же недвусмысленно нам говорят проповедники Христовой веры, что есть такие жалобные и тревожные души, как эти, готовые и даже жаждущие благородной жизни, если им лишь слегка помочь и подтолкнуть их к этому? Позор тем, кто осмелился занять такое высокое звание в рядах духовенства ради любви к самому себе, корысти, мирской славы, денег и положения! Такого в учениях Христа нет. Если среди духовенства есть те, кто не может посеять в сердцах слушателей ни веры, ни утешения, ни правильного понимания бесконечной Красоты и Добродетели Господней, я нахожу их пребывание в священном сане оскорбительным для Учителя, которому они обещались служить. «Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит!» К таким я бы обратилась со следующими словами: «Лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете». – АВТОР.]
Письмо VII
Мадам!
Надеюсь, не сочтете за дерзость тот факт, что я Вам пишу. Мое оправдание заключается в том, что я очень хочу верить в великого Духа, который «ратует за справедливость» – и все же не могу! В Вашей книге все изложено очень ясно. Если бы я только мог знать, что Вы описали собственный подлинный опыт, это помогло бы рассеять туман, окруживший современные писания. <…>
Прошу прощения за беспокойство, искренне Ваш,
К. M. Э.
Письмо VIII
Мадам!
Надеюсь, простите меня за то, что написал Вам. Я оправдываю себя невероятно глубоким интересом, который вызвала у меня книга «Роман о двух мирах». Конечно, я понимаю, сама история – это роман, однако при внимательном прочтении мне кажется, книга написана с некой целью. <…> Электрический принцип в религии, пожалуй, растолковал бы в Писании многое из того, что, как мне всегда казалось, невозможно принять слепо, без объяснений; а теория о том, что Христос пришел, чтобы умереть и страдать за нас как Пример и средство общения с Богом, а не как жертва, проясняет момент, который лично для меня постоянно служил камнем преткновения. Не могу выразить, насколько я был бы признателен, если бы Вы могли указать на какие-либо средства для дальнейшего изучения этого предмета. Надеюсь, мадам, Вы простите меня за беспокойство.
Искренне Ваш,
Х. Б.
[Еще раз могу повторить: идея жертвоприношения ради того, чтобы умилостивить гнев Божий, исключительно еврейская и не имеет ничего общего с христианством по Христу. Он Сам говорит: «Я – ПУТЬ, Истина и Жизнь. Только ЧЕРЕЗ МЕНЯ можно прийти к Отцу». Конечно, слова эти достаточно просты и безошибочно указывают на СРЕДСТВО ОБЩЕНИЯ через Христа между Творцом и материальным миром. Нигде Божественный Владыка не говорит: Бог разгневан так сильно, что надо повесить перед Ним в качестве человеческой жертвы истекающее кровью тело Его собственного посланника, Христа, как будто успокоить Его можно только запахом крови! Ужасная и кощунственная мысль! И она полностью противоречит чуткости и доброте Отца Нашего, что прослеживается в этих нежных словах Христа: «Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство». На самом деле Христос должен был появиться, чтобы приблизить нас к Богу могущественной силой Своей Божественности и собственным Воскресением доказать подлинность следующей жизни, а это вовсе не странная и не порочащая Бога миссия – она как ничто должна заставить нас понять, насколько бесконечно сострадателен и терпелив Вселюбящий, что Он, если угодно, такой чрезмерной любовью указывает путь, по которому мы должны пройти сквозь тьму к свету. Тем, кто не может разглядеть совершенство добра, изображенное в словах самого Христа, я бы ответила краткой восточной истиной:
Жемчуг в пучине морей не найдя,
Не океан вини – только себя.]
Письмо IX
Мадам!
Не так давно я прочел выдающуюся книгу «Роман о двух мирах» и понял, что не могу не написать. Я никогда не рассматривал христианство в том совершенно преображенном свете, который представляете Вы, и с тех пор тщательно изучаю все четыре Евангелия, сравнивая их с теориями из Вашей книги. Как результат – полная и счастливая перемена во взглядах на религию: я чувствую себя так, будто страдал от проказы, дотронулся до одежд Христа и излечился от долгого недуга. Позвольте спросить: Вы заметили этот новый благотворный свет, исходящий от Евангелия, сами? Или Вашим наставником был какой-то опытный ученик в вопросах мистики? От людей, что видели Вас своими глазами, я слышал, что Вы совсем юны, и не понимаю, как личность Вашего пола и возраста так легко проливает свет на ту непроницаемую тьму, которую многие уже пытались побороть. Я долгие годы был священником и считал Завет для себя старой и хорошо изученной книгой, а Вы сделали ее новой и чудесной, полной значений самой высокой ценности. Надеюсь, я смогу передать тем, кого по долгу службы обязан наставлять, хотя бы толику великого утешения и надежды, которыми наполнила меня Ваша книга.
Поверьте мне.
С благодарностью
Т. М.
Письмо X
Мадам!
Не могли бы Вы рассказать, на какой концепции выстраиваете религиозную теорию в книге «Роман о двух мирах»? Это часть Вашей веры? Мне очень любопытно узнать об этом, и я уверен, Вы будете так любезны, что ответите мне. Открывая Вашу книгу, я считал себя агностиком. Теперь я в этом уже не уверен. Я не верю в Бога, каким он изображен церквями. Я НЕ МОГУ. Я снова и снова спрашиваю себя: если Бог существует, тогда почему Он должен быть злым? Ясно, что уничтожить этот мир полностью ему гораздо проще, чем сдуть надоевшую пылинку, и поступить
