так было бы лучше и мужественнее, чем мучить Своих созданий. Ибо я зову жизнь пыткой, тем более бесполезной и жестокой, если закончится она полным забвением. Понимаю, эти речи богохульны, но если б Вы только знали, какие страдания я иногда выношу! Я хочу, я ЖАЖДУ верить. А ВЫ кажетесь такой твердой в своей Вере, Вере настолько благородной, обоснованной и человечной: Бог, вами изображенный, заслуживает обожания всей Вселенной. Я УМОЛЯЮ Вас ответить: уверены ли Вы в этой благотворной и всепоглощающей Любви, которую так красноречиво описываете? Я не хочу посягать на Ваши самые сокровенные мысли. Стремлюсь лишь поверить в то же, во что верите ВЫ: если бы я получил подобный опыт – весь уклад моей жизни переменился бы. Помогите, если можете, – мне действительно нужна помощь. Вы должны заметить, я настроен очень серьезно, а иначе я бы не стал Вам писать.
Искренне Ваш,
А. У. Л.
Писем, подобных этим, я получила так много, что могу составить из них отдельный том, впрочем, думаю, десяти выбранных мною достаточно, чтобы показать, как горячо и неугасимо стремление, или ДВИЖЕНИЕ ВВЕРХ, человеческой Души ко всему божественному, что питает ее, – словно стремление цветка к свету. Едва ли проходит день, чтобы я не получила эти искренние и часто жалобные просьбы о небольшой услуге, скромном утешении, кратком руководстве. Они заставляют сердце сжаться при мысли о том, сколько сомнений и одиночества, словно облако, нависают над беспокойными умами многих людей, которые в противном случае вели бы счастливую, благородную и полезную жизнь. Когда же духовенство научится проповедовать Христа просто – Христа без человеческих догм и противоречий? Когда же мы сможем войти в здание, предназначенное для священного богослужения, – здание неимоверной архитектурной красоты, «славное и снаружи и внутри», подобно «царской дочери» из псалма Давида, наполненное светом, музыкой, цветами и искусством самого благородного рода (ибо Искусство есть вдохновение Бога для людей, и через него Ему следует служить), – чтобы услышать там чистое и бескорыстное учение Христа таким, каким Он Сам его проповедовал? Несомненно, время для такого храма уже наступило – для уголка, посвященного Богу и не оскверненного дыханием Мамоны, где мы могли бы поклоняться Творцу нашему «в духе и истине». Порок цинизма и общего легкомыслия девятнадцатого века – сам по себе великое бедствие и верный предвестник грядущих, еще худших зол – не может полностью затушить Божественное пламя, горящее в «немногих», что были «избраны», хотя эти немногие считаются дураками и мечтателями. Однако вскоре они покажут всем свою мудрость и бдительность. Приметы времени – те, что указывают на приближение великих потрясений и перемен в человеческих судьбах. Планета, которую мы называем своей, в определенном смысле и сама похожа на нас: она родилась, у нее было детство, юность, полный расцвет, и вот наступила старость, а с возрастом проявились и первые признаки упадка. ОНА ДОЛЖНА БЫТЬ поглощена в Круг Создания еще раз, а когда снова появится среди дружественных ей звезд, нашей расы на ней уже не будет. Наступит и наш день – маленький шанс, – и мы проиграем или выиграем. Христос сказал: «Не прейдет род сей, как все это будет; небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут». Слово «род» означает здесь весь человеческий род. Мы слишком узко ограничиваем значение высказывания Спасителя, когда воображаем, что под родом, о котором Он говорил, подразумевались просто люди, жившие в Его дни. В глубинах Своей Божественной мудрости Он был знаком со всеми тайнами Прошлого и Будущего. Учитель, без сомнения, видел мир, населенный существами, совершенно отличными от нас, и знал ‒ то, что мы называем человеческим родом, есть лишь мимолетное племя, ему временно разрешили здесь поселиться. Какая странная, самонадеянная мысль пронизывает умы большинства людей – о том, что Человечество, каким его знаем мы, должно быть высшей формой творения просто потому, что это высшая форма, которую мы видим! Как абсурдно подчиняться нашему ограниченному зрению, когда мы неспособны узреть даже мельчайших чудес, что созерцает бабочка, или пронзить залитый солнцем воздух взглядом неослепленных глаз парящей ввысь птицы! Нет, мы не можем изучить крыло обыкновенной комнатной мухи без помощи микроскопа; наблюдая за выражением лиц актеров на сцене, мы смотрим в бинокль; чтобы составить хоть какое-то представление о чудесах звезд, делаем телескопы, чтобы помочь нашему слабому и легко заблуждающемуся зрению, – и все равно продолжаем распределять бесконечные градации творческой Силы и Красоты исключительно в соответствии с собственными суждениями и делаем вывод, что сами являемся окончательным триумфом Высшего Разума Божественного Художника! Увы! По правде говоря, мы представляем собой жалкое зрелище как для самих себя, трезво мыслящих, так и для высших сил, – можно сказать, нас пригласили провести краткий день жизни в одном из садов Божьих в качестве Его друзей и гостей, которые, конечно же, не должны были злоупотреблять гостеприимством Хозяина и, обходя Его стороной, объявлять владельцами земель себя! Ибо мы под этим солнцем всего лишь странники, «род», который непременно скоро «прекратится», чтобы освободить место для другого, и так как работа Вселенной всегда прогрессивна, тот, другой, будет благороднее в помыслах и величественнее в достижениях. А значит, пока мы здесь, давайте серьезно подумаем о тех немногочисленных перспективах, что у нас еще есть, – их с каждым часом становится меньше. С одной стороны – бесконечное славное наследие Бессмертного Духа с чистыми устремлениями, с другой – мимолетный мираж нашей настоящей жизни, а посередине – качающийся маятник ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ВОЛИ, что решает нашу судьбу. Бог не выбирает за нас и не требует любви – мы вольны создавать свое будущее сами, но, делая окончательный выбор, нельзя терять ни минуты драгоценного, безвозвратного времени.
Мария Корелли
1
Мф. 12:39. – Здесь и далее примеч. пер.
2
До завтра (фр.).
3
«Царица Небесная» (лат.).
4
Храни вас Бог (фр.).
5
Большое спасибо, мадемуазель! Храни Бог и вас. До свидания (фр.).
6
Верую во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца неба и земли, всего видимого и невидимого (лат.).
7
Распятого же за нас, страдавшего и погребенного (лат.).
8
Первая строчка «Баллад Ганса Брейтмана» Ч. Г. Лиланда, написанных на смеси ломаного немецкого и английского.
9
Цитата из «Венецианского купца» У. Шекспира. Перевод Т. Щепкиной-Куперник.
10
Кор.15:40.
