никто не хотел умирать в неравном бою — прошли времена, когда можно было крутить оборотнями, как хотелось, когда можно было плевать им в лица и насыщать внутреннего зверя в подвалах. Равно как и прошло то время, когда об этом не знала широкая общественность. Теперь всё будет иначе. И сила не на стороне людей.
Они приближались. С гамом, с рёвом, с горящими в ночи глазами. Из темного пятна уже выделялись фигуры. Снайпера на крышах соседних домов приготовились. Различить лидера среди одинаковых спин было невозможно и пули поразили первые ряды волков. Снова и снова. Лишь на один короткий миг толпа сбавила скорость и военные были готовы покидать свои точки, понадеясь, что попали в Алекса. Но нет. Казалось, что уже никто и ничто не могло остановить их.
В то же время…
Фред вышел из тоннеля первым, затем Оден и его охотники. Не больше полукилометра отделяло их от, как они предполагали, уже захваченного правительства. Сквозь район, они помчались туда и чуть было не влетели в уже знакомый кортеж. Скрывшись в тени жилых домов, оборотни, сдерживая нахлынувший адреналин, наблюдали за тем, что будет происходить дальше. Автомобили личной охраны перегородили один из входов в сквер, а из красного, запомнившегося с первого взгляда, выросла фигура, прикрывавшая лицо плащом. Несколько телохранителей обступили ее с четырех сторон, направляясь ко входу в здание.
Вожак, оценив ситуацию, рванул назад, к проходу между домами. За ним слышался топот, но он понимал, что сейчас он должен действовать сам, а не ждать подмогу. Он вышел на магистральный проспект и вклинился в толпу, уже вскоре заметив Вендиго, выделившегося среди остальных своими габаритами. Тот признал Одена и лишь качнул головой вперёд на вопрос о том, где сейчас Алекс. Там, куда он указал в следующий миг, заблестели серебряные снаряды, будто дождем обрушившиеся на головы оборотней. Вожак ускорился, смотря под лапы, страшась того, что увидит там искомое тело. Но лидер был в безопасности: вокруг него, почти что прижимаясь боками, бежали другие волки, оберегая его от шальной пули.
— Я знаю, где Себула! — крикнул Оден, надеясь, что звуки его голоса не унесет ветром. — Алекс, это я!
Тот, на миг притормозив, заставил первые ряды сбавить ход и, поравнявшись со знакомым, спросил:
— Он внутри?
— Да, уже идёт. С ним охрана и…
Он оставил себя на полуслове. Серебряные пули смертоносным градом вновь полились на них, оставляя после себя лишь трупы, которым в любой момент мог стать и он сам, и его собеседник. Алекс кивнул, благодаря за помощь и посоветовал внутри найти укрытие. Он растворился в толпе и все вокруг вновь набрали темп.
Им не препятствовали. Даже снайперы стали работать реже, опасаясь за резервы своих боеприпасов. Волки зашли в здание правительства, сорвав двери с петель — Арес за одну, а Вендиго за вторую створки. И Алекс, не сбавляя хода, завел в холл первого этажа, а сам побежал выше — по широкой мраморной лестнице, освещаемой лишь тусклым светом из окон, на второй этаж и дальше. Они заполнили собой всё свободное пространство за считанные минуты, разбрелись по богато украшенным коридорам и кабинетам. Но на улице всё ещё оставались тысячи сородичей, бегущих и образовывавших вокруг кольцо.
Лидер носился из стороны в сторону, зигзагами очерчивая внутренности здания. Но никак не мог найти Леонарда Себулу. Того, с которого всё началось. Он не знал, что хотел делать с ним дальше, но, смотря на, бегущего по правую руку, альфу, решил отдать судьбу Себулы в его распоряжение. Ведь сам Алекс не видел в личности министра "Новой политики" своего противника, таковым для него был весь существующий режим. И на одном человеке он не закончится.
Кабинет, подсобное помещение, конференц-зал, коридор, лестница — всё сливалось в пестрящую надоедливую картинку. Шикарную: украшенную лепниной, статуями, вазами и коврами, а от того и тошную, омерзительную, констрастирующую до приступа жгучей ненависти с обветшалыми социальными квартирами, интернатами и камерами. Когда и на третьем этаже не нашлось ни единой живой души, Алекс свернул на запасную лестницу и там увидел его.
— Чего стоите?! Убейте тварей! — почти что визгом приказал мужчина, которого от люка крыши отделял лишь один пролет.
Охранники достали пистолеты, с щелчками одновременно сняли предохранители, но лишь трем из них удалось выстрелить — последнего уже спустил с лестницы Вендиго. За человеком потянулся след артериальной крови. Лидер, на одних лишь инстинктах отскочивший вовремя в сторону, бросился на второго, стоящего ближе всего к министру. Тот, почти что сгибаясь пополам, дотянулся до Алекса жезлом, прожег на черной шерсти полосу, но не удержался и упал на колени. Когда вниз полетели оставшиеся три тела, а Себула, провалив попытку встать, стремительно пополз вверх по лестнице, перед ним вырос Арес. Подтолкнув брата к выходу, Алекс прошептал: "Пусть сделает с ним, что хочет".
И они остались вдвоем. Силовик-альфа, преисполненный животной злобой на мучителя своей возлюбленной, и Леонард Себула, почти что поверивший в то, что ОНА заменит ему жену.
— Вставай, — приказал оборотень и воплотился в промежуточную форму.
Министр не ответил и выстрелил в него лучом магии из жезла. Та растворилась в его теле, оставив после себя лишь тепло вокруг защитного амулета.
— Вставай, — повторил Арес и одной рукой поднял его за рубашку над землёй.
Волк встряхнул человека, смотря в его глаза. Жалкие, окружённые синяками и морщинами, почти что мокрые. Леонард ничего не говорил, воздух застрял в, зажатом плотной одеждой, горле. Его ноги начали дрожать, а из ладони выпало оружие. Оборотень продолжал смотреть на него: на краснеющие белки, что перекрывали собой глазницы целиком, на налившиеся кровью обвисшие щеки, на взбухающие на шее сосуды. И бросил вниз.
— Если мы твари, то кто тогда ты? — спросил Арес, продолжая нависать над министром. — Как можно назвать того, кто мучал новорожденных ради забавы? Того, кто держал в плену молодую девушку треть, отмерянного ей жизнью, срока? Кто создал систему, призванную обратить в рабство? Я больше человек, чем ты, Себула. А я такой лишь на половину, — сказал он и слова его больше походили на рык.
Министр "Новой политики", распластавшись на холодной лестнице, прохрипел:
— Не ради забавы, волк.
Дрожащей слабой рукой, он достал из внутреннего кармана бумажник и протянул его, смирившись со своей участью, с тем, что он будет жить ровно столько, сколько оборотень того захочет. Арес грубо вырвал портмоне, открыл. Там лежала старая фотография женщины и маленькой девочки — Ванессы и Долорес. Остальные разделы были пустыми, чиновник
