вижу, как рука Джексона тянется к спине, где спрятан нож. Дин поворачивается к машине, вероятно, чтобы достать свой пистолет. И тут я бросаю взгляд в сторону канавы и вижу очертания тела.
Обнажённого женского тела с чёрными волосами, лежащего на боку.
— Блядь! — Я начинаю бежать вниз по насыпи, не дожидаясь остальных, но проходит всего несколько секунд, прежде чем я слышу их шаги позади себя. Мы добегаем до канавы почти одновременно, и я знаю, что должен быть осторожен, что она может быть серьёзно ранена, но я не могу удержаться и тянусь к ней, потому что знаю, что это Афина. Я знаю, что это она.
Но когда я переворачиваю её, всё оказывается хуже, чем я мог себе представить.
— Мы должны немедленно отвезти её обратно в дом. — Я поднимаю взгляд на двух других. Дин и Джексон оба бледны, потрясённые открывшимся перед нами зрелищем. — Давайте же! Забудь о том дерьме, что происходит между нами прямо сейчас. Мы должны отвезти её домой, привести в порядок и посмотреть, насколько всё плохо.
— Нам нужно отвезти её в грёбаную больницу, — говорит Джексон сквозь стиснутые зубы.
— Мы не можем, — говорит Дин тихим взволнованным голосом. — Мы не знаем, кто это сделал. В больнице может быть только хуже. Они привлекут власти, а вы знаете, как наши отцы относятся к внешнему влиянию. Нам нужно просто отвезти её обратно в поместье, как сказал Кейд. Мы позаботимся о ней там.
— У неё могут быть сломаны ребра, внутреннее кровотечение…
— Просто помоги мне донести её! — Огрызаюсь я.
— О, теперь ты беспокоишься о ней? — Джексон сердито смотрит на нас с Дином. — Всё это время ты обращался с ней как с грёбаным товаром, хотя должен был относиться к ней как к королеве. Она — приз, то, что даёт одному из нас право править этим городом, а вы оба мучили её, вели себя как придурки с самого первого дня, причиняли ей боль, издевались над ней. Я тоже сыграл свою роль, но, какого хрена!
Мы с Дином обмениваемся взглядами.
— Мы поговорим об этом позже, — тихо говорит Дин. — Но ты прав. Мы могли бы относиться к ней лучше. Мы могли бы... — он замолкает, глядя на Афину сверху вниз, и я знаю, что, глядя на неё, он испытывает те же чувства, что и я, или что-то очень близкое к этому.
Она грязная и окровавленная, вся в ранах, губы разбиты, глаза почернели, тело покрыто синяками. Неизвестно, что ещё они с ней сделали, кто бы это ни был, и я даже не уверен, что она выживет. Но она должна это сделать.
И мы должны отвезти её домой.
Я знаю, что Дин что-то чувствует к ней, и даже не говорит ни слова о том, какой беспорядок она собирается устроить с его нетронутыми кожаными сиденьями в её состоянии. Нам удаётся усадить её на заднее сиденье, и тот факт, что она не издаёт ни звука, вызывает беспокойство, но, по крайней мере, она всё ещё дышит, пусть и неглубоко.
Обратная поездка мучительна. Я оглядываюсь каждые несколько минут, убеждённый, что Афина перестала дышать, что она не выживет. Но она всё ещё жива, когда мы подъезжаем к дому, и она всё ещё дышит, когда мы поднимаем её наверх и укладываем в ванну.
Никто из нас не спорит и даже не разговаривает, пока мы её отмываем. Она совершенно без сознания, не издаёт ни звука, пока мы смываем с неё грязь, кровь и бог знает что ещё, промываем порезы, которые покрывают её живот и грудь. Сейчас между нами установилось временное перемирие, всё наше внимание сосредоточено на ней, и в глубине души я знаю, что это что-то значит.
Это значит, что мы все чувствуем к ней больше, чем хотим показать. И пока мы вытираем её и укладываем в постель, договариваясь по очереди проверять, дышит ли она ещё… Это больше не просто игра.
Речь идёт о защите нашей девочки.
31
АФИНА
Когда я просыпаюсь, я одна. Моё первое чувство — это глубокий, абсолютный страх, от которого у меня перехватывает дыхание, я широко раскрываю глаза и хватаю ртом воздух, застыв от ужаса. На секунду мне кажется, что я снова в той ужасной комнате, что эти парни вернутся в любую секунду, чтобы снова причинить мне боль, надругаться надо мной.
А потом моё зрение фокусируется, и я понимаю, где я.
В своей комнате, дома.
Дом. На самом деле, это не мой дом. Но это была моя первая мысль, когда я увидела знакомую обстановку, и я знаю, что это то, что мне нужно будет изучить позже. Но пока нет. Прямо сейчас мне нужно подвести итоги того, что я знаю наверняка.
Я вернулась в Блэкмурский дом, в свою постель. Это значит, что Дин, Кейд или Джексон, а может, и все трое пришли за мной. Нашли меня. Спасли меня.
Я снова могу двигаться. Действие лекарств, кажется, закончилось, и каждая клеточка моего тела кричит от невообразимой боли. Однако мне удаётся откинуть простыню настолько, чтобы увидеть, что, хотя я по-прежнему голая, я чистая. Порезы перевязаны, на моей коже нет грязи, крови и всего остального отвратительного, что было на мне.
Я в безопасности. Я не знаю, что это говорит о моей жизни сейчас, когда я чувствую себя в безопасности, зная, что нахожусь здесь, под этой крышей, со своими тремя мучителями, но я не совсем уверена, что они такие сейчас. Я буду знать больше, когда узнаю, кто пришёл за мной, кто нашёл меня. Но с этим тоже придётся разобраться позже.
Я помню, что произошло. Я помню достаточно. И я не забуду.
Я ранена и телом, и духом, но я не позволю этому сломить меня. Пока ничего не получилось, и я не позволю этим ублюдкам сделать это. Кто бы ни сделал это со мной, кем бы они ни были на самом деле, независимо от причины, я вылечусь и уничтожу их. Я собираюсь отомстить, а те парни, которые причинили мне боль?
Они умрут.
А что касается моих парней?
Теперь у меня есть Дин и Кейд. Я помешала им в их игре, и как только я вылечусь, я не собираюсь останавливаться. Я позабочусь о том, чтобы они были на моей стороне, когда я пойду за теми, кто причинил мне боль.
Я поставлю весь этот гребаный
