человек ударил его еще и еще раз, легко, без замаха — в скулу, в глаз, в подбородок. От каждого удара голова Ромы дергалась, как у тряпичной куклы.
Он подумал, что совесть — вещь слишком накладная, она по карману только очень обеспеченным людям. И только тем, кого никогда не били, кому никогда не угрожали ножом. Особенно таким страшным — с раздвоенным, изогнутым лезвием… И насчет неприятностей с работодателем — когда они еще будут, а тут как бы не изувечили совсем…
— Ну что, не вспомнил?
— Вшпомнил… — прошамкал Роман разбитым ртом. — Вшпомнил… не надо меня бить…
— Ну, говори!
И Роман, всхлипывая и заикаясь, продиктовал страшному человеку телефон и адрес своего начальника, владельца фирмы и по совместительству отца лоботряса Пети Самохина.
— Ну вот видишь, как все просто! — примирительным тоном проговорил «пупс». — У тебя носовой платок есть?
— Ешть… — прошепелявил Роман и трясущейся рукой вытащил из кармана чистый платок. Это Алена его приучила, ее трясло от платков, которые она находила у него в кармане. Она говорила, они на тряпку половую и то не годятся, поэтому заставляла каждый день брать из шкафа чистый, все время зудела об этом.
Страшный человек вытер платком свою руку, измазанную в крови Романа, бросил его на пол и ушел прочь из квартиры.
Я перевела дыхание, остановила машину и, только отъехав на безопасное расстояние, достала телефон и набрала номер того человека, у которого собиралась снять квартиру. И сказала, что вот он как хочет, но я еду к нему сейчас, что меня выгнали с прежней квартиры — хозяйка сдала ее дороже.
В общем, я совершенно не собиралась грузить малознакомого человека подробностями своей жизни. Про Рому вообще решила ничего не рассказывать, поскольку Рома — пройденный этап, нужно его поскорее забыть.
И тут мне повезло: он сказал, что может прямо сейчас встретить меня и показать квартиру, что жить там можно, только прибраться нужно.
Через полчаса я подъехала к типовому панельному дому, расплатилась с водителем и поднялась на пятый этаж.
Дверь мне открыл бравый моложавый дядька с армейской выправкой и маленькой рыжеватой бородкой.
— Я — Алена, — представилась я.
— Николай! — ответил он, на мой взгляд, чересчур громко, как будто между нами было метров пятьдесят или он стоял на палубе корабля в шторм. — Проходите!
Я вошла — и тут же испуганно попятилась: прямо напротив двери стояло какое-то ужасное существо с оскаленной пастью и выпученными глазами.
— Кто это? — испуганно вскрикнула я.
— Не пугайтесь. — Николай снисходительно улыбнулся. — Это чучело абиссинского вахноеда. Я его сам подстрелил! Между прочим, очень опасный зверь!
Мы прошли в комнату. Здесь на стенах висели африканские маски и какое-то первобытное оружие. Маски я видела в разных домах, но оружие прежде не попадалось.
— Это — обычный ассегай, — с гордостью сообщил Николай, — а это — флисса… а вот это — абиссинский шотел, большая редкость! Мне подарил его знакомый вождь! — И он с гордостью показал какой-то удивительный изогнутый клинок.
«Ну вот, дядечка любит присочинить!» — подумала я.
Вслух же сказала:
— Так вы что, живете в этой квартире? Как же вы ее хотите сдавать?
— Да нет, это я раньше здесь жил, а теперь я прикупил квартиру на этой же площадке и живу в ней, и параллельно делаю в ней ремонт. А все эти вещи, если вам мешают, я могу забрать.
Ах вот оно что. А я еще удивилась, с чего это он ремонтирует квартиру, которую собирается сдавать? Обычно после съемщиков ремонт делают.
— Да нет, мне это не мешает, даже интересно. Только, если вы не против, я хочу переехать прямо сейчас.
— Нет вопросов! — бодро ответил он. — Рабочие у меня уже все закончили, только мебели нет, но я в спальнике переночую, ничего, я привычный!
Цену он запросил довольно умеренную, квартира была в порядке, а самое главное — мне было не до капризов, так что мы тут же обо всем договорились, и он ушел, оставив меня одну.
Я разобрала свой чемодан и пошла на кухню, чтобы выпить чаю и привести свои мысли в порядок. Холодильник у Николая был, разумеется, пустой, но в буфете я нашла пачку чайных пакетиков и начатый пакет кускового сахара.
На кухонной стене висел календарь.
Видно, этот календарь был сделан на заказ, в подарок от друзей хозяину квартиры, потому что на каждой его странице были фотографии Николая.
На январской странице он стоял на палубе белоснежного корабля, на шее у него висел знаменитый автомат Калашникова. На февральской же он с гордым видом опирался ногой на какого-то поверженного зверя. На мартовской — стоял обнявшись с каким-то представительным пожилым чернокожим в наряде из львиной шкуры и с разрисованным белой краской лицом…
Выходит, он не наврал насчет знакомого вождя?
Кто же он такой, этот Николай?
Я перевернула следующую страницу календаря.
Здесь снова был Николай, но теперь он пожимал руку чернокожему старцу в монашеском одеянии…
А может, все-таки это фотошоп? Или монтаж?
Дерево
Четыре тощих, сгорбленных годами и усталостью человека в черных плащах с капюшонами пробрались через заросли колючего кустарника, пересекли каменистую пустошь, поднялись на уступ горы и остановились перед устьем пещеры.
В их позах, в их движениях проступила вдруг неожиданная, непривычная робость.
Один из них откинул капюшон, обнажив бритую голову, обтянутую темной морщинистой кожей, как старым пергаментом, и громко проговорил:
— Отче, мы пришли к тебе за живой водой мудрости!
Из пещеры донеслось негромкое рычание.
Четверо попятились, и тут в устье пещеры появился лев.
Четверо испуганно отступили, первый из них перекрестился.
Но тут, вслед за львом, из пещеры вышел невысокий человек в истрепанной холщовой накидке, с голубыми глазами на загорелом до черноты лице. Определить возраст этого человека было невозможно — он казался то юным, как весенняя заря, то древним, как мир.
— Не бойтесь Мавра! — проговорил он и с улыбкой положил руку на загривок льва. — Он — добрый христианин и не сделает вам ничего плохого. Скажите лучше, зачем вы пришли?
— Мы пришли к тебе за мудростью, — проговорил тот же странник. — Мы пришли к тебе за наставлениями. Нас прислали христиане Абиссинии, чтобы ты указал нам правильный путь в темной ночи нашей жизни. Мы потеряли путь, остановились на скрещении дорог. Научи нас, отче, куда нам следовать!
В этот миг раздался клекот и свист рассекаемого воздуха, и на плечо отшельника опустилась большая птица с крючковатым хищным клювом.
Паломники испуганно перекрестились, отшельник же только покосился на
