птицу, как будто привык к ее присутствию.
— Не знаю, могу ли я чему-то научить вас, — проговорил он с сомнением. — Я сам уже сорок лет безуспешно пытаюсь постичь истину, но с каждым днем понимаю, что только удаляюсь от нее…
— Отче, этого не может быть! От тебя исходит свет святости. Лев слушается тебя, орел спускается к тебе с небес. Мы не сомневаемся, что истина ясна тебе, как открытая книга.
— Я уже сорок лет живу в этой пещере, оттого звери и птицы привыкли ко мне, они считают меня одним из своих братьев. А что касается истины… пойдемте, я покажу вам одно из ее обличий!
Как только он произнес эти слова, большое облако закрыло солнце.
Отшельник ступил на узкую тропинку, которая уходила выше в гору, и легко пошел по ней.
Паломники последовали за ним, оступаясь и оскальзываясь. Скоро они начали отставать, тогда отшельник остановился и подождал их.
— Еще совсем немного, — подбодрил он своих спутников, — скоро мы придем!
И правда, скоро он остановился перед скалой, которая перегородила их дорогу. В этой скале были вырублены ступени. Отшельник поднялся по ним, его спутники последовали за ним.
На вершине скалы росло приземистое, корявое дерево с толстым, искривленным временем и непогодой стволом. Часть коры была гладкой, и на ней были вырезаны одно над другим несколько слов:
S A T O R
A R E P O
T E N E T
O P E R A
R O T A S
— Что это за слова, отче? — спросил предводитель паломников.
— Когда сорок лет назад я пришел на эту гору, это дерево уже росло здесь, и эти слова уже были вырезаны на его стволе. Все эти сорок лет я думал над их смыслом — но он все еще не до конца открылся мне. Я могу вам сказать только то, что сумел постичь своим слабым разумом…
— Скажи нам, отче!
— Эти слова были здесь задолго до меня — и они останутся, когда ни меня, ни вас не станет. Вы видите, что их можно прочесть и с начала, и с конца, и сверху вниз, и снизу вверх. Среднее слово, которое высечено глубже других — TENET, — видом своим подобно животворящему кресту. Оно — главное здесь. На каком-то языке, которого я не знаю, оно значит догму, основание веры.
Значит, эта надпись говорит нам, что в основе всего лежит догмат, основание, которое нельзя проверить — но нельзя и поколебать. И еще эта надпись говорит, что у жизни, у веры и у судьбы нет ни начала, ни конца — ибо конец становится началом, а начало — концом. Смерть есть основание новой жизни.
Итак, дети мои, если вы пришли ко мне за мудростью — вот та мудрость, которую я могу вам дать. Возьмите ее и несите людям, которые вас прислали!
— Благодарю тебя, отче! — проговорил предводитель паломников и кивнул одному из своих спутников.
Тот достал из складок плаща кусок выделанной шкуры ягненка и тонкое стило. Поранив свою руку, он обмакнул стило в кровь и тщательно переписал на пергамент надпись, высеченную на скале.
И как только он закончил эту работу — облако исчезло, солнце вышло из плена, и его яркий луч упал на отшельника.
И тут же его охватило светлое пламя.
Паломники вскрикнули от испуга — но отшельник осенил их крестным знамением. Ни боли, ни страха, ни отчаяния не было на его лице. Только радость и свет.
Тут же светлый огонь перекинулся на древнее дерево, и оно тоже запылало как факел.
Прошло не более минуты — и от святого отшельника, и от древнего дерева осталась только кучка серебристого пепла.
Нет, не только.
На том месте, где только что росло дерево, осталась квадратная дощечка, обугленная по краям. Дощечка, на которой были начертаны пять таинственных слов:
S A T O R
A R E P O
T E N E T
O P E R A
R O T A S
А из-под кучки серебристого пепла показался крошечный зеленый росток.
Паломники перекрестились и произнесли молитву. Их предводитель собрал святой пепел и спрятал его в полотняном мешочке у себя на груди, там же спрятал дощечку с начертанными на ней письменами. И они отправились в обратный путь.
Все, кроме одного.
Самый молодой из паломников остался в пещере, где до того жил святой отшельник.
После плодотворной беседы с Романом человек с кукольным лицом набрал телефонный номер квартиры Самохиных.
Ответил ему женский голос с заметным акцентом.
— Квартира Самохиных? — проговорил «пупс» строгим официальным голосом.
— Да, Самохиных! — отозвалась его собеседница. — Только их никого сейчас нету…
— А вы кто такая?
— А я у них убираю… уборщица я…
«Повезло!» — подумал «пупс».
— А это кто звонит? — Женщина спохватилась и решила проявить бдительность. Она часто слышала о телефонных мошенниках, хотя смутно представляла, как они действуют.
— Сергачев из налоговой инспекции! — отчеканил злодей. — Из седьмого отдела!
— Ой! — тихонько вскрикнула его собеседница. Она панически боялась любых официальных органов. Все ее прежние столкновения с этими органами оставили чувство тихого ужаса.
— Фамилия!
— Хозяев фамилия Самохины…
— Это я и без вас знаю! Ваша фамилия!
— Моя? Моя фамилия Колтяну… Стефания Колтяну…
— Из Молдавии?
— Да, из города Гратиешти…
— А у вас, гражданка Колтяну, регистрация имеется?
— Да… — В голосе уборщицы прозвучала неуверенность.
Регистрация у нее действительно имелась, но заканчивалась буквально на днях, а продлить ее было очень трудно.
— А разрешение на работу у вас имеется?
— Да… — На этот раз неуверенность в ее голосе стала еще заметнее.
С разрешением на работу все было не так просто… то есть оно вообще-то имелось, но не на те виды работы, которыми Стефания зарабатывала на жизнь.
— Ладно, это мы проверим. Это вообще-то не по моей части, этим в четвертом отделе занимаются, а я из шестого…
Стефания Колтяну перевела дыхание. Правда, ей показалось, что в прошлый раз этот человек называл другой номер отдела, но она не слишком доверяла собственной памяти. Особенно в такой стрессовой ситуации.
А ее собеседник продолжил, еще добавив в голос металла:
— Вы знаете, что ваша обязанность — всемерно содействовать органам государственной власти?
— Да… — пролепетала Стефания.
— Это хорошо, что знаете!
— А что вам нужно? — спросила она робко.
— Нам нужен честный и определенный ответ!
— Ка… какой? — Уборщица снова почувствовала, что земля уходит из-под ее ног. Такая формулировка не предвещала ничего хорошего.
— По нашим достоверным сведениям, к сыну Самохиных регулярно ходит репетитор.
— Кто? — переспросила Стефания, услышав незнакомое слово.
— Женщина, которая с ним занимается математикой.
— А, эта! Ходит, ходит! — подтвердила уборщица, обрадовавшись, что на этот
