больной Альцгеймером получает наследство — как это происходит?
— Так же, как и во всех остальных случаях. Получатель передаёт всю финансовую ответственность, поэтому деньги из наследства поступают на счёт ассоциации. Опекун всё оформляет напрямую с нотариусом, он единственный, кто ставит подпись.
— Чёрт возьми, ублюдок!
Я закричала!
Трое в костюмах и четверо в галстуках обернулись.
На этот раз точно, меня выгонят из скоростного поезда!
Мама
Я всё-таки добралась до вокзала Руана. Пассажиры первого класса пожали плечами и снова устремили взгляд на свои экраны, скорее равнодушные, чем злые. Ни один контролер не прошел мимо, стюарда с шампанским тоже не было, но мне было всё равно.
Погруженная в свои мысли.
Я представила себя семилетней, лежащей в постели с открытой дверью, и видела тебя, мама, склонившуюся над своими банковскими счетами и повторявшую снова и снова: - Я не справляюсь, Боже, я не справляюсь. - Я слышала твои звонки, сообщения, которые ты оставляла. - Мне нужно с вами поговорить, месье Видам…» В тот вечер что-то было не так в том, как ты себя вела, как выражалась. Что-то изменилось. Я это почувствовала, догадалась, но не могла выразить словами.
Спустя столько лет я наконец получила ответ.
Ты поняла в тот вечер! Ты осознала, что Видам тебя обманывает. Что он присваивает деньги, которые давала тебе мама. Может быть, Видам в конце концов допустил оплошность? Может быть, ты наконец заподозрила неладное и заглянула в свои счета?
Боже мой!
Боже мой, мама, я с самого начала ошибалась. Ты умерла не из-за папы. В тот вечер ты разоблачила Видама! Ты собиралась его выдать! Он бы всё потерял, если бы позволил тебе заговорить. У него не было выбора, он должен был тебя устранить. Он нашёл способ создать себе алиби — это было несложно, кто бы мог его заподозрить? А потом он вернулся в квартал Сорано, в самую гущу ночи…
Чтобы убить тебя!
Нина
Я блуждаю по вокзалу, как лунатик по грани кошмара, как канатоходец по лезвию бритвы. Я достаю телефон, звоню тебе, Нина, умоляю тебя, ответь, ответь, ответь.
Ты не отвечаешь!
Пожалуйста, Нина, ты мне нужна!
Я иду, выхожу из вокзала, снова звоню тебе.
Пожалуйста, Нина, возьми трубку. Потом будет слишком поздно, окончательно слишком поздно.
Звонок без конца пищит, словно сирена скорой помощи, над которой все смеются.
Где ты, Нина? Что ты делаешь, Нина?
Папа
Я продолжаю идти по улице Экюйер. На перекрёстке с улицей Гро-Орлог, как, по-моему, уже более ста лет, находится хозяйственный магазин «Деконихут. - Я набираю ещё один номер, пока иду. Тот, который я поклялся себе никогда не набирать, тот, который, как я думала, я вычеркнула из памяти.
Твой, папа!
Мне нужно с тобой поговорить! Я должна тебе всё объяснить. Это из-за Видама ты просидел шесть лет в тюрьме! Неужели этот ублюдок украл у нас и это тоже? Те годы, которые мы могли бы прожить вместе?
Твой телефон звонит, но ты не отвечаешь, как и Нина.
Где ты, папа?
Я подошла к витрине самого старого магазина в Руане, жду, пока ты снимешь трубку, прижав телефон к уху, долго, отчаянно, прежде чем решиться повесить трубку.
Прости, папа, у меня больше нет времени.
Среди медных кастрюль, сковородок Tefal и кастрюль Le Creuset мой взгляд останавливается на ноже.
Pradel. Лезвие 23 сантиметра. 99 франков / 15,09 евро.
Идеальная длина, чтобы поместиться в мой рюкзак.
59
Рассказ Нины
То, чего ты никогда не узнаешь, Фолетт
Я позволяю телефону звонить где-то на дне кармана. Я не отвечу тебе, Фолетт. Ты не поймёшь, чем я занимаюсь, и тем более — где я нахожусь.
Машины спешат мимо меня внизу, по четырём полосам. Я долго разговаривала с Бене. Как только ты повесила трубку, она мне всё рассказала. Ты ещё была в скоростном поезде, где-то между Марселем, Лионом или Парижем — я всегда была никудышной в географии.
Значит, Ришар Видам — всего лишь подонок, присвоивший целое состояние? Твоё состояние, моя маленькая сирота-принцесса.
В конце концов, я не была так уж удивлена. Не забывай, я выросла с уверенностью, что Видам — сволочь. Ты так часто мне об этом напоминала, Фолетт. Мне даже показалось вполне логичным, что он мог украсть все эти деньги, что он мог вернуться, чтобы сбить твою мать, которая все догадалась.
За исключением…
За исключением того, что это не сходится с версией Карима.
Здание «Сорано, - стоящее напротив меня, выглядит так, будто его бомбардировали. Разорванный бетон, выбитые двери, разбитые окна.
Карим заверил меня, что он был первым на пешеходном мосту, что Мая уже упала, что ни одна машина, а тем более чёрный «Вольво, - её не сбила, что Джо появился только потом — пьяный, под кайфом, не помнящий ничего из того, что произошло.
Только вот…
За исключением того, что я всегда была убеждена, что Карим лгал! Что Карим так и не рассказал мне, что он видел той ночью. Возможно ли, что между ним и Видамом существует какая-то связь? Что он скрывал это от нас с самого начала? Что они в сговоре? Что они уже были сообщниками, когда мы предложили Кариму ограбить Мон-Фортин? Что правила игры были сфальсифицированы? Что Карим специально включил сигнализацию? Что смерть Стиви за рулем фургона не была несчастным случаем? Нет! Я схожу с ума! Карим и Видам — сообщники? Почему? Как? Ради какой чудовищной сделки?
— Здравствуй, Нина.
Карим подошёл ко мне незаметно, тихо, как кошка. Он стоит на мостике, лицом ко мне. В обтягивающих джинсах и поношенной кожаной куртке. Он по-прежнему кажется мне таким же красивым, таким же дерзким, таким же раздражающим и таким же трогательным одновременно. Нежный мальчик-дурак, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не обнять его.
— Спасибо, что позвонила, Нина. Я был удивлён, что ты захотела меня увидеть, но мне было приятно.
Не поддаваться умилению.
— Нам… нам есть о чём поговорить, Карим.
— Я так и думал. Феликс в порядке?
— Да. Вроде бы. Он только что закончил свой период «Телепузиков. - Теперь он бегает голым повсюду, как Кирику.
— Ты… ты его не привела?
Не давать себя умилостивить.
— Он с Бене. Зия его обожает! Я… Карим, я пришла не для того, чтобы поговорить с тобой о Феликсе. Я пришла поговорить с тобой о… Ришаре Видаме.
Карим выглядит искренне
