Генри не переставал изумляться ее таланту.
— Не понимаю, почему вы не посвятите этому все свое время.
— Есть дела поважнее, — отозвалась Софи.
Генри в ответ лишь недоуменно покачал головой.
Позднее Софи пересказала Риду этот разговор. Они смотрели видео и жевали воздушную кукурузу, уютно устроившись на новом диване.
— Какие дела поважнее? — спросил Рид, старательно притворяясь, будто ответ не слишком его волнует.
Но одурачить Софи не удалось.
— Я пока не решила, — ответила она, устремив взгляд на экран.
Рид понял, что для него важнее всего с момента встречи с Софи, но не мог избавиться от ощущения дежавю, потому что в прошлом уже испытывал похожее чувство. Он познакомился с Лорой Чонли еще подростком и сразу решил, что они созданы друг для друга. Это же ощущение пришло к нему, когда он впервые увидел… нет, когда он впервые заговорил с Софи. Его тронула ее ранимость, ему показалось, что эта девушка, быть может, нуждается в нем.
Он ни за что бы в этом не признался, но история с поваренной книгой глубоко потрясла его. Не потому, что Софи похитила сборник рецептов, но оттого что девушке, возможно, грозила серьезная опасность. Рид знал: «Триборн фудс» — огромная могущественная корпорация, компания национального масштаба. Едва ли Триборн-старший с улыбкой махнет рукой, сочтя похищение книги справедливой местью несчастной девушки за обиду, нанесенную его отпрыском.
Рид видел, что Софи мучают угрызения совести, и мысль отправить поваренную книгу по почте через другую страну показалась удачной. Но он не доверял Триборнам. Вот почему Рид потратил столько времени и усилий, чтобы скопировать записи в книге и попытаться их расшифровать. Он по-прежнему ждал результатов.
Вечером в день приезда Картера в Эдилин Рид спросил Софи о книге. Та заверила, что Триборны не будут заявлять о краже. Однако Рида ее объяснения не успокоили. Он попросил Софи поговорить с Картером снова, чтобы убедиться наверняка, что похищение останется без последствий. На следующий день Картер позвонил в Техас и попросил экономку сообщить, когда прибудет бандероль. Несколько дней спустя он сообщил, что поваренная книга лежит на столе его отца под кипой бумаг. «Отец даже не узнает, что она исчезла, а затем вернулась», — заявил он.
И все же Рида не оставляла тревога. Он снова позвонил своему бывшему сокурснику и спросил, как продвигается дело с расшифровкой.
— Брат сломал ногу, катаясь на лыжах, но я прослежу, чтобы он занялся ею. Книгой, не ногой, понятное дело, — пояснил Керк.
Рид не сказал Софи, что по-прежнему надеется расшифровать записи, а она ни о чем не спрашивала. Когда позднее позвонил Керк, сообщив, что, по всей видимости, ключом к шифру служит какая-то книга, Рид не стал рассказывать об этом Софи. Он не хотел волновать ее понапрасну.
На День благодарения пара отправилась в старый дом Сары и Майка, к ним присоединились и Джекка с Трисом, вернувшиеся домой на все праздники.
— Тебе, наверное, тоскливо в Нью-Йорке? — тихо спросил Рид кузена Тристана.
— Если начну рассказывать, то разревусь, как ребенок, — отозвался Трис.
— Да уж, зрелище не из приятных.
Рид невольно задумался над злой иронией судьбы: Трис изнывает вдали от Эдилина, тогда как сам Рид томится в городке, будто в клетке. Хотя благодаря Софи он заметно смягчился, стал терпимее и научился радоваться жизни, но по-прежнему не терпелось уехать, отправиться в путешествие, вновь почувствовать себя свободным.
На обеде в День благодарения девятилетняя племянница Тристана Нелл вручила Софи брикет глины для ваяния, попросив вылепить кентавра.
Софи улыбнулась.
— Кентавра? Как в «Гарри Поттере»?
Нелл кивнула, серьезно глядя на Софи. Девочка обожала свою тетю Джекку, настоящую великую художницу, но та объяснила, что скульптура не ее область — с этим лучше обратиться к Софи, «она может все». Софи всегда любила лошадей, ей нравилось их создавать из различных материалов. За годы студенчества она изготовила множество скульптур, так что ей не составляло труда вылепить кентавра.
Когда глина в ее руках начала принимать желаемую форму, все детишки, умевшие ходить, уже собрались вокруг Софи, глядя широко открытыми глазами на ее работу. Завершив туловище и дойдя до человеческой части фигурки, Софи подняла будущего кентавра вверх.
— Кто, по-вашему, больше всего похож на кентавра? — спросила она. Головы всех присутствующих — а в гостиной собралось больше двадцати человек — разом повернулись в сторону шерифа Колина Фрейзера, мужчины крупного, с могучим, мускулистым торсом.
В следующий миг все покатились со смеху, и Колин смеялся громче всех.
После этого просьбы так и посыпались. Софи пришлось вылепить скульптуры всех собравшихся мужчин, придав каждому образ какого-нибудь животного. Тристан превратился в газель, Рамзи — в медведя, Люк — в барсука-профессора, а Майк — в хитрого лиса. Наконец, дошла очередь и до Рида. Его Софи сделала львом.
Сара расставила все фигурки на полке застекленного шкафа. Она не позволила детям трогать их, но Майк включил подсветку, чтобы ребята могли рассмотреть скульптурки.
После обеда Рид поймал Софи в коридоре, притянул к себе и поцеловал.
— Ты молодец. Дети просто в восторге.
— Я люблю делать такие штуковины. Картофельные зверюшки в лесу и эти фигурки мне только в радость.
— Лучше, чем работать с Генри?
Софи рассмеялась:
— О да! Он слишком серьезно ко всему относится. Хочет добиться признания, завоевать известность, думаю, он втайне мечтает, чтобы его работы взяли в какой-нибудь музей.
— А ты? Тебе не нужна популярность? Успех?
— Я… — Софи осеклась — ее окружили дети. Нелл пыталась собрать их вместе для игры, но они убежали на поиски Софи.
— Мисс Софи! — восторженно взвизгнул один из малышей. Теперь она стала их кумиром.
Схватив девушку за руки, они потянули ее за собой.
Сара вышла из спальни со своими сынишками-близнецами на руках. Одного младенца она вручила Риду.
— Ты должен удержать эту девушку во что бы то ни стало.
— Я пытаюсь, — вздохнул Рид.
— Приложи все силы, — с нажимом произнесла Сара без тени улыбки. — Ты не из тех мужчин, что легко влюбляются и так же легко остывают. Если потеряешь Софи, то не оправишься до самой старости.
— Спасибо, что сказала, а то я не знал, — огрызнулся Рид.
— Всегда пожалуйста, — отозвалась Сара, возвращаясь на кухню.
С каждым днем Рид и Софи все больше сближались. Их жизни так тесно переплелись, что он уже не представлял существования без Софи.
