В доме гостили два человека. В распоряжении Джона Вилсона были средства для убийства. А у Сент-Алара был мотив. Помните, ведь он был фанатиком, а нет ничего страшнее, чем религиозный фанатизм. Мог ли он каким-то образом завладеть таблетками Джона Вилсона?
Другая мыслишка пришла мне в голову. А-а, вы смеетесь над моими мыслишками! Почему Вилсону понадобилось посылать за тринитрином? Наверняка он мог бы привезти с собой из Англии достаточный запас этого лекарства. Я еще раз навестил дом на авеню Луиз. Вилсона не оказалось на месте, но я побеседовал с горничной Фелис, которая прибирала его комнату. Я с ходу спросил ее, правда ли, что мосье Вилсон недавно потерял пузырек с таблетками, стоявший на полочке в ванной комнате? Девушка пылко поддержала мое предположение. Это была правда. А ее, Фелис, отругали за это. Англичанин, очевидно, решил, что она разбила его и не захотела признаться в этом. Хотя она даже не дотрагивалась до пузырька. Наверняка это сделала Жаннетт... она вечно сует нос не в свои дела...
Я прервал этот поток слов и скоренько ретировался. Теперь я узнал все, что мне было нужно узнать. Мне оставалось только найти доказательства. Я чувствовал, что это будет нелегко. Лично я мог быть уверен, что Сент-Алар взял таблетки тринитрина с умывальника Джона Вилсона, но, чтобы убедить в этом других, мне необходимо было представить доказательства. А представлять мне было абсолютно нечего!
Но это уже не так важно. Я знал... вот что было главное. Вы помните, Гастингс, наши трудности в деле Стайлза? Здесь было то же самое, я знал... но мне понадобилось много времени, чтобы найти последнее звено, которое завершило бы цепь доказательств против убийцы.
Я отправился поговорить с мадемуазель Менар. Она сразу же вышла ко мне. Я потребовал у нее адрес мосье де Сент-Алара. На лице ее отразилась тревога.
«Зачем он вам понадобился, мосье?»
«Он необходим мне, мадемуазель».
Она выглядела нерешительной и встревоженной.
«Он не сможет сообщить вам ничего нового. Его мысли вечно витают в каких-то иных мирах. Едва ли он вообще замечает, что творится вокруг него».
«Возможно, и так, мадемуазель. Тем не менее он был старым другом мосье Дерулара. И может быть, он сообщит кое-какие подробности из прошлой жизни... скажем, о старых обидах или романах мосье Дерулара».
Девушка вспыхнула и прикусила губу.
«Как вам угодно... но... но теперь я почти уверена, что ошибалась в своих подозрениях. Вы были очень любезны, согласившись выполнить мою просьбу, однако я была так расстроена... почти обезумела от горя в первый момент. А теперь я поняла, что в его смерти нет ничего таинственного. Оставьте это дело, умоляю вас, мосье».
Я внимательно наблюдал за ней.
«Мадемуазель, – заметил я, – ищейке бывает порой трудно найти след, но уж если она нашла его, то ничто на свете не заставит ее сбиться с этого следа! Конечно, если ищейка хорошая! А меня, мадемуазель, меня, Эркюля Пуаро, можно назвать исключительно хорошей ищейкой».
Не сказав ни слова, девушка вышла из комнаты. Через пару минут она вернулась с адресом, написанным на листке бумаги. Я покинул их дом. Франсуа поджидал меня у выхода. Он встревоженно посмотрел на меня.
«Есть новости, мосье?»
«Пока нет, мой друг».
«Pauvre[117] мосье Дерулар! – вздохнул он. – Я во многом придерживался его взглядов. Мне вообще не нравятся священники. Конечно, я не стал бы говорить так в этом доме. Все женщины здесь слишком религиозны... может, это и хорошо. Madame est très pieuse... et Mademoiselle Virginie aussi[118]».
Мадемуазель Виржини? Неужели она très pieuse[119]? Я усомнился в этом, вспомнив, какие страсти отражались на ее заплаканном лице в день нашей первой встречи.
Получив адрес мосье де Сент-Алара, я сразу перешел к решительным действиям. То есть приехал в Арденны, где находилась его вилла, но заблаговременно запасся предлогом, открывающим мне доступ в его дом. И в итоге прикинулся... кем бы вы думали?.. сантехником, mon ami! Мне не составило труда устроить небольшую утечку газа в его спальне. Я отправился за своими инструментами и позаботился о том, чтобы вернуться с ними в такой час, когда, я знал, мне будет предоставлена полная свобода действий. Едва ли я могу сказать, что именно хотел найти. Мне нужна была только одна вещь, но я не мог предположить, что у меня был хоть какой-то шанс найти ее. Разве стал бы он рисковать, сохраняя то, что могло доказать его вину?
И все-таки, когда я обнаружил маленький стенной шкаф, я не мог не поддаться искушению заглянуть в него. С легкостью справившись с замком, я открыл дверцу. Шкаф был полон пустых флаконов и банок. Я начал рассматривать их, дрожащей рукой переставляя с места на место. И тут я издал торжествующий крик. Представьте себе, мой друг, я держал в руках маленькую баночку с английской аптечной этикеткой. На ней было написано: «Таблетки тринитрина. Принимать по мере необходимости. Мистер Джон Вилсон».
Сдерживая ликование, я закрыл шкаф, сунул пузырек в карман и устранил утечку газа. Надо всегда действовать методично. Затем я покинул виллу и как можно скорее уехал обратно в Бельгию. Я прибыл в Брюссель в тот же день поздно вечером. Утром я сел писать докладную записку начальнику полиции, когда мне вдруг принесли записку. Она была от старой мадам Дерулар, которая просила меня безотлагательно зайти к ней.
Дверь открыл Франсуа.
«Госпожа баронесса ожидает вас».
Он провел меня в ее апартаменты. Мадам Дерулар величественно восседала в массивном кресле. Мадемуазель Виржини не было видно.
«Мосье Пуаро, – сказала старая дама, – я только что узнала, что вы не тот, за кого себя выдавали. Вы служите в полиции».
«Да, именно так, мадам».
«Вы пришли к нам, чтобы расследовать обстоятельства смерти моего сына?»
«Именно так, мадам», – вновь ответил я.
«Я была бы рада, если бы вы сообщили мне, как продвигается ваше расследование».
«Сначала я предпочел бы узнать, мадам, кто сообщил вам об этом».
«Человек, который уже не принадлежит этому миру».
Ее слова и тон, которым она произнесла эти слова, заставили похолодеть мое сердце. Я потерял дар речи.
«Поэтому, мосье, я настоятельно просила бы вас подробно рассказать мне о ходе вашего расследования».
«Мадам, мое расследование закончено».
«Мой сын...»
«...был преднамеренно убит».
«И вам известно кем?»
«Да, мадам».
«И кем же?»
«Мосье де Сент-Аларом».
«Вы ошибаетесь. Мосье де Сент-Алар не способен на такое преступление».
«У меня есть доказательства».
«Я прошу вас рассказать мне обо всем».
На сей раз я подчинился и подробно пересказал ей факты, которые привели меня к раскрытию преступления. Она внимательно выслушала меня.
«Да, да, все было именно так, как вы говорите, за исключением одного. Мосье де Сент-Алар не убивал моего сына. Это сделала я, его мать».
Я в недоумении уставился на нее. Она продолжала, слегка кивнув головой:
«Хорошо, что я послала за вами. Видимо, Господу было угодно, чтобы Виржини рассказала мне о том, что она сделала, прежде чем удалиться в монастырь. Послушайте, мосье Пуаро. Мой сын был дурным человеком. Он преследовал церковь. Он погряз в грехах. Погубив собственную душу, он продолжал развращать близких ему людей. Но хуже всего другое. Однажды, выйдя из своей комнаты, я увидела на лестнице мою невестку. Она читала письмо. Я видела, как мой сын подкрался к ней сзади. Один резкий толчок, и бедняжка, покатившись вниз, разбила голову о мраморные ступени. Когда ее подняли, она была уже мертва. Мой сын был убийцей, и только я, его мать, знала об этом. – Она на мгновение закрыла глаза. – Вы не можете понять, мосье, мои мучения, мое отчаяние. Что я могла сделать? Донести на него в полицию? Я не смогла заставить себя поступить так. Это был мой долг, но, как говорится, дух крепок, да плоть немощна. Кроме того, кто поверил бы мне? Мое зрение давно испортилось... они могли бы сказать, что я просто ошиблась. И я промолчала. Но совесть не давала мне покоя. Храня молчание, я тоже становилась убийцей. Мой сын унаследовал состояние своей жены. И вот ему уже предложили портфель министра. Его борьба с церковью стала бы более эффективной. А еще была Виржини. Бедное дитя, прекрасное, искреннее и добродетельное, – она была очарована им. Он обладал удивительной и огромной властью над женщинами. Я видела, к чему идет дело. И была не в силах предотвратить новое несчастье. Естественно, он не собирался жениться на ней. Настало время, когда она уже была готова на все ради него.
