— А ты действительно помнишь, как ты украл у меня халат и босоножки?
— Ты тогда решила идти в купальнике в деревню, а я сопровождал тебя по кустам?
— Да.
— Нет, не помню.
— Лешка, ты нахал! — отодвинулась от мужа Надежда Леонтьевна. — Как хорошо здесь. Почему бы нам отпуск не провести здесь?
— Если захочешь, то на следующий год приедем сюда.
Надежда Леонтьевна помолчала немного, а затем, раздумывая над чем-то, тихо сказала:
— Вряд ли...
— Как это вряд ли? Если решим, то приедем. Возьмем удочки, научу тебя рыбу ловить.
— Мне кажется, что нам, по крайней мере мне, нельзя будет.
Алексей Васильевич почувствовал, что жена что-то недоговаривает. Он повернулся к ней и посмотрел в глаза.
— В чем дело, Надюша?
Лицо Надежды Леонтьевны порозовело. Она прильнула к мужу и тихо сказала:
— Милый, у нас, наверное, появится третий ребенок.
— Вот это да! — Алексей Васильевич сел. — И ты молчишь? Ну, мама, обрадовала ты меня! — Глаза его счастливо блестели. — Знаешь, если будет девочка, назовем ее Леной...
— А если мальчик, — перебила его Надежда Леонтьевна, — Петром.
— Согласен. — Алексей Васильевич опять лег на мягкую траву и задумался. Он вспомнил Петра Мочалова, годы войны, когда почти ежедневно ему, Купрейчику, командиру взвода разведки, приходилось рисковать жизнью. «А ведь следовало драться с врагом ради сегодняшнего дня!» — подумал он и неожиданно спросил:
— Надюша, а ты помнишь, как мы встретились на полустанке? Смотри, как бывает в жизни: люди могут друг друга искать годами, а встретиться совсем в неожиданном месте.
— Я тогда так растерялась, что потеряла способность разумно мыслить. Когда дотронулась до тебя, решила: пусть меня режут на мелкие кусочки, а мужа своего никуда не отпущу, никому не отдам... Но особенно мне тяжело было, когда фактически сама тебя погрузила в санитарный поезд и не узнала... а поняла, что это был ты, лишь тогда, когда поезд ушел. Знаешь, после того мне часто казалось, что я схожу с ума, особенно когда представляла себе, что творилось в тот момент у тебя на душе.
— Ничего, милая, все уже позади. Нам ведь в жизни повезло: мы не потеряли друг друга, выжили. Странно, чем дальше время отделяет меня от войны, тем крепче становится желание увидеть тех, с кем рядом воевал, пережил трудности...
Время уже подходило к полудню, когда они спохватились. Вернулись в дом. После обеда начали собираться в путь. Поезд из Гродно на Минск уходил поздно вечером, и Купрейчики не торопились.
Дети отпускали родителей без особой печали. Они понимали, что родителям надо уезжать, а у бабушки с дедушкой они будут жить привольно.
До небольшого поселка, откуда в Гродно шел рейсовый автобус, Купрейчиков везли на колхозном грузовике.
Алексей Васильевич быстро купил билеты на автобус и, вытирая со лба пот, предложил:
— До отхода автобуса еще больше часа. Давай пойдем в тенек.
Они прошли через маленькую пыльную немощеную площадь и присели прямо на траву. Было жарко и душно. На автобусной станции людей было немного, а улица, выходящая на площадь, — и вовсе пуста. Только лохматая собака, высунув язык, лежала в редкой тени у дощатого забора да куры копошились в дорожной пыли. Мимо Купрейчика медленно проехал грузовик. Он двигался осторожно, словно водитель боялся сильно напылить. Алексей Васильевич кинул на него скучающий взгляд и удивленно подумал: «Вот чудаки, такая жара, а они втроем в кабину забрались». Машина сделала левый поворот и остановилась у одноэтажного здания где размещалась сберегательная касса. Ехавшие в ней люди вошли в помещение, а Алексей Васильевич посмотрел на жену. Надежда Леонтьевна, полуоблокотившись на небольшой чемоданчик, смотрела в другую сторону. Он спросил:
— Пить не хочешь?
— Вот если бы студеной колодезной водички стаканчик, — мечтательно ответила она. — Давай подойдем к крайнему дому, видишь, журавль у колодца торчит? Попросим напоить нас.
Алексей Васильевич поднялся, помог встать жене и взял чемоданчик. В это время послышались резкие щелчки. Купрейчик подумал: «Словно выстрелы в помещении». Еще не зная, в чем дело, он тревожно посмотрел в сторону сберкассы. Оттуда вышел мужчина с сумкой. Он быстрым шагом направился к машине. Тут же из сберкассы вышли еще двое мужчин и тоже двинулись к машине. Первый мужчина уже сидел в кабине и нажимал на стартер. В этот момент из сберкассы выскочила женщина. Она, держась за стену, крикнула:
— Люди, на помощь! Это бандиты, они деньги забрали!
Один из мужчин повернулся и вскинул руку. Тишину вспорол резкий, оглушительный выстрел, и женщина, схватившись за грудь, упала у стены. Стрелявший бросился к машине и, вслед за своим напарником, сел в кабину. Машина заурчала и начала разворачиваться. Купрейчик выпустил из руки чемодан, взглянул на жену:
— Надюша, вызывай милицию, сообщи в поселковый Совет! — И бросился через дорогу. На автобусной остановке было человек десять, из них четверо мужчин. Пробегая мимо, Купрейчик крикнул: — Мужчины, за мной! — И, не оборачиваясь, побежал дальше.
Он видел, что машина не смогла сразу развернуться. Водитель начал сдавать назад, этим и хотел воспользоваться полковник, но не успел. Машина развернулась и, ревя мотором, уже двигалась навстречу. Из кабины грохнул выстрел, но свиста пули Купрейчик не услышал: «Наверное, в тех, кто за мной бежит, стреляет». Он не видел, что никто за ним не побежал. Люди на остановке оцепенели от неожиданности и молча смотрели на происходящее. Купрейчик не стал бросаться наперерез автомашине. Он понимал, что бандиты его просто-напросто раздавят колесами или же расстреляют в упор. Он сделал вид, что бежит к сберкассе. Но когда грузовик поравнялся с ним, Купрейчик резко бросился к нему и, воспользовавшись тем, что машина ехала не очень быстро, вцепился руками в задний борт и через несколько секунд был уже в кузове. Не мешкая, сразу же упал и быстро подполз к кабине, чтобы бандиты не заметили его. Машина, набрав скорость, уже ходко неслась по улицам поселка, оставляя за собой клубы пыли. Купрейчик оглядел кузов. Он был совершенно пуст, только несколько щепок отчаянно прыгали по доскам. Полковник был не только безоружен, но и практически беззащитен. Стоило любому из преступников внимательно осмотреть через заднее стекло кузов, как Купрейчик был бы замечен. Полковник приподнял голову и выглянул поверх борта. Машина уже выезжала из поселка. Купрейчик не мог разобраться, в какую сторону они едут. Прошло еще несколько минут, и надежды Алексея Васильевича на то, что у выезда из поселка он, возможно, сможет увидеть пост ГАИ, рухнули. Преступники, очевидно, продумали свой маршрут хорошо и двигались по дороге, на которой редко можно было встретить милицию. Алексей Васильевич напряженно думал: «Долго по дороге они, конечно, ехать не будут. Не идиоты же они, чтобы дать возможность засечь машину и организовать перехват. Наверняка где-либо бросят грузовик или же свернут в лес». Методично, стараясь не волноваться, он продумывал варианты действий преступников. «Было бы неплохо, если бы они решили подъехать к какой-либо железнодорожной станции, где можно бросить машину и уехать поездом. Они же понимают, что вот-вот будет объявлен их розыск и тогда каждый работник милиции будет искать эту машину».
