Вскоре Купрейчик заметил, что по сторонам дороги замелькали верхушки деревьев. Прижимаясь к кабине, он, стараясь не быть замеченным через заднее стекло, выглянул: так и есть, машина, не снижая скорости, неслась по лесной дороге. Без груза ее сильно болтало, но за рулем, очевидно, находился довольно опытный водитель. Он не сбавлял газа и гнал машину на предельной скорости. У Купрейчика затеплилась надежда, что, возможно, преступники едут на свою потайную квартиру, а это значит, что он сможет их выследить, а затем вызвать помощь. Но вот грузовик резко сбросил скорость и повернул. По кабине начали хлестать ветви деревьев. Улучив момент, Купрейчик выглянул вперед и заметил, что едут они по узкой лесной тропинке. «Эта дорога не ведет к жилью. Значит, они решили машину спрятать в лесу. Но что же они будут делать дальше?»
Он понимал, что, когда грузовик остановится, находиться в кузове опасно. Кто-нибудь из грабителей, находясь на подножке, заглянет в кузов — и конец. Тогда он решил, что, как только грузовик начнет гасить скорость, он спрыгнет через задний борт и, спрятавшись в кустах, будет продолжать следить за ними. Сейчас главное точно определить, когда машина начнет притормаживать. Грузовик проехал не меньше двух километров, прежде чем Купрейчик почувствовал, что он сбавил скорость. Алексей Васильевич метнулся к заднему борту и спрыгнул на землю. Некоторое время он, не выпуская из рук верхний край борта, продолжал бежать за машиной. Он хотел убедиться, что водитель действительно тормозит. Да, машина останавливалась. Купрейчик отпустил борт и бросился вправо к кустам.
Машина стала, двигатель заглох, дверцы кабины открылись, и тут Купрейчик услышал веселый голос:
— Рванули, корешки! Порядок! Все прошло, как я и говорил.
Алексей Васильевич по-пластунски перебрался к следующему кусту и увидел грабителей. Они все трое стояли у радиатора, и полковник смог их хорошо рассмотреть. Один из них — высокий, худой, в темной кепке — стоял с обрезом в руке. Второй — рыжеволосый, с заросшим рыжей щетиной лицом — держал брезентовую сумку. Третий — в черной куртке, облокотившись рукой на радиатор, говорил:
— Теперь вы поняли, что не зря мне доверились. Башней-то вон целая сумка. Ради таких денег стоило трех баб на тот свет отправить. — Он повернулся к тому, который держал сумку: — А ты, кореш, молодец! Быстро успокоил ту, которая выскочила. Я уже думал, что ей каюк, сам же две пули всадил в нее, а она, падла, живучей оказалась и даже за нами выскочить успела. — Он сделал несколько шагов и сел на землю. Рядом пристроились и оба его дружка. Он словно дожидался этого, потому что сразу же предложил:
— Ну что, давайте посчитаем, за что потрудились.
Они раскрыли сумку и высыпали прямо на траву деньги. Их было много, в пачках и отдельными купюрами. Преступники, склонившись, начали считать. Купрейчик лихорадочно думал, что можно предпринять. «Если побежать к дороге, — думал он, — то могу не успеть обратно, да и где гарантия, что я быстро наткнусь там на людей? Нет, надо оставаться здесь, возможно, они решат ехать на этой же автомашине. Тогда я снова вскочу в кузов». И Алексей Васильевич остался на месте. Постепенно, слушая разговор грабителей, Купрейчик мрачнел. Оказалось, что они друг с другом познакомились совсем недавно и, что хуже всего, не знали даже фамилий. По всему было видно, что главарем у них был тот, который был одет в черную куртку. Он и говорил больше всех. Вот и сейчас он сказал:
— У нас с вами имеется триста сорок восемь тысяч сто шестнадцать рублей. Делаем так: мне — двести тысяч, остальные — вам пополам. Годится?
Партнеры молчали. Тогда он добавил:
— Что приутихли? Идея же моя, план — я разрабатывал, да и машину добыл тоже я. Поэтому и предлагаю разделить башни по-честному. Если согласны, то сразу же после дележки разойдемся каждый своей дорогой.
— Как говорится, — проговорил рыжеволосый, — разойдемся как в море корабли. — Он взглянул на третьего. — Ты согласен?
— Что нам спорить. Согласен, делите! — и он, оставив обрез на траве, придвинулся поближе к деньгам.
Купрейчик понимал, что, если сейчас не предпринять что-либо, преступники разделят между собой деньги и разойдутся. Ищи их тогда. Считай, что государственные деньги пропали. Внимание Алексея Васильевича все больше привлекал одноствольный обрез ружья, лежавший на траве. «Пожалуй, если я выскочу, то успею схватить его».
Купрейчик понимал, что этот шаг поставит его в сложнейшее положение. Обрез был сделан из одноствольного охотничьего ружья, а это значит, что в нем только один патрон. А у других двух преступников — пистолеты. Силы явно неравные. Но разве мог он, полковник милиции, бывший разведчик, не раз смотревший смерти в лицо, допустить, чтобы преступники, убившие людей, вот сейчас, на его глазах, разделили между собой деньги, принадлежащие государству, спокойно ушли?
Купрейчик, вскочив на ноги, бросился к обрезу. Схватил его и громко крикнул:
— Ни с места! Руки вверх!
51
КАПИТАН МИЛИЦИИ СЛАВИН
Славин впервые увидел море. Огромное, ласковое, теплое. Оно влекло к себе, манило разгоряченное солнцем тело. Голоса сотен отдыхающих смешивались с криком чаек, шумом плавно набегающих на песчаную отмель волн. Покой и чувство безмятежности охватили Владимира Михайловича.
Он стоял у каменной балюстрады и не мог оторвать глаз от раскрывшейся перед ним синевы. Да, Славин впервые увидел море и сейчас думал, что он таким себе его и представлял, тайком не раз мечтал о встрече с ним. И вот эта встреча состоялась, но связана она была с работой, и Владимир Михайлович заставил себя оторвать глаза от набегавшей на нежный песок волны и посмотреть туда, где через небольшую площадь виднелось двухэтажное здание, у которого стояли две милицейские машины. Там размещался отдел милиции. Славин улыбнулся загорелому, совершенно голенькому малышу, стоявшему недалеко от него, и направился к милиции.
После яркого солнца внутри помещения было сумрачно. В небольшой комнате находились три работника милиции и двое гражданских — молодой и пожилой мужчины. Они оба были одеты в черные костюмы. Разговор шел на повышенных тонах. Но о чем спор, Славин понять не мог, он не знал грузинского языка. Владимир Михайлович смущенно остановился у двери, ожидая, пока старший лейтенант с красной повязкой дежурного на рукаве обратит на него внимание.
Славин почувствовал легкое прикосновение к своему плечу и сразу же услышал, как кто-то по-русски вежливо сказал:
— Позвольте, пожалуйста.
Владимир Михайлович понял, что он стоит на проходе, и поспешно сделал шаг в сторону. Мимо него прошел мужчина, одетый в светлую рубашку с короткими рукавами. Он подошел к дежурному и спросил:
