Крайнюк рассказал, что он женат на грузинке, имеет двух детей. Поинтересовался:
— Володя, а ты сюда на отдых приехал?
— Какой там отдых, — улыбнулся Славин, — в командировку. — И Владимир Михайлович рассказал о цели своего приезда.
Крайнюк встал:
— Пошли к моему начальнику. Доложим, и я договорюсь, что буду тебе помогать.
Антон уговаривал Владимира остановиться у него дома, но Славин, не желая стеснять семью друга, настоял на своем и поселился в гостинице.
— Понимаешь, — успокаивал он огорченного Крайнюка, — я же море вижу впервые. В свободное время, даже ночью, интересно побыть у него. Зачем же стеснять супругу, детей!
После того как Славин был устроен в гостинице, они решили розыск Черта начать завтра с утра и направились к Крайнюку домой. Жил он высоко в горах, и когда друзья поднялись к его дому, Славин, глядя на развернувшуюся у их ног панораму города, восхищенно сказал:
— Ух ты! Красота-то какая, словно на самолете летишь! У меня голова закружилась от такой высоты.
В этот вечер в доме Крайнюков был настоящий праздник. Жена Антона — высокая черноглазая Кето, — слушая воспоминания друзей, улыбалась и подавала к столу все новые блюда.
Разошлись поздно. Антон проводил Славина до самой гостиницы. Владимир Михайлович распрощался с другом и, когда тот ушел, не заходя в гостиницу, направился к морю. Вдоль набережной шла аллея, которую украшали пальмы и кипарисы. Стояла тишина. Воздух был насыщен запахом цветов и моря. Луна отражалась в совершенно спокойном, казавшемся уснувшем море. Владимир Михайлович подумал, что все это похоже на чудесный, сказочный сон. Он сел на удобную деревянную скамью и задумался. Уже в который раз за этот вечер вспомнились боевые друзья, отец. И вдруг он неожиданно подумал о Купрейчике: «Интересно, как ему отдыхается? Он же в Сочи. Может, после того, как найду Черта, махнуть к Алексею? Вот удивился бы он!»
И вдруг неясная тревога появилась в душе Славина. Она росла, и Владимир Михайлович понял, что тревожное чувство связано с Купрейчиком. «И чего это я вдруг разволновался? Алексей же с Надей уже, наверное, в санатории. Может быть, сейчас тоже сидят на берегу моря и так же, как я, любуются им», — пытался Славин успокоить себя. Однако это ему не удавалось. Владимир Михайлович понял, что в эту ночь ему не уснуть. И причина тому — тревога за Алексея Васильевича.
52
ПОЛКОВНИК МИЛИЦИИ КУПРЕЙЧИК
Преступники словно от удара кнута вздрогнули и ошарашенно смотрели на Купрейчика.
— Я — полковник милиции. Предупреждаю: любое неразрешенное мною движение или невыполнение приказа — и я стреляю.
Рыжеволосый, хрипло и удивленно, очевидно, обращаясь к своим дружкам, спросил:
— Откуда он взялся?
— Черт его знает! — ответил тот, который был в черной куртке. И повернулся к Купрейчику: — Послушай, начальник, мы не знаем, кто ты — полковник или просто фраер, но будь человеком, проваливай своей дорогой. Мы тебя не видели, ты — нас. Давай по-хорошему разойдемся.
— Молчать. Всем оставаться на своих местах!
Но мужчина в черной куртке продолжал:
— Зря ты кипятишься. Ты один, нас — трое. У тебя одностволочка, и ты даже не знаешь, заряжена она или нет, а у нас пушки похлеще. — И он, сделав вид, что хочет показать Купрейчику свою «пушку», потянулся к карману. Но Купрейчик повел в его сторону оружием и сказал:
— А ну, ты, умник, подними руки, а не то ты первый убедишься, что ружье заряжено.
Бандит подчинился и, злобно скрипнув зубами, снова поднял руки. Тогда заговорил длинный:
— Напрасно ты это делаешь, кореш. Пораскинь мозгами, что ты можешь сделать с нами один. Мы же можем броситься на тебя все вместе. Ну, прихлопнешь одного, а двое из тебя же решето сделают...
— Да мы же тебя, падлу, на кусочки рвать и без соли жрать будем, — добавил рыжий. — Послушай доброго совета, отваливай от нас. Если договоримся, чтобы шума не было, поделимся с тобой. Мы — народ честный. Если ты с нами по-человечески, то и мы — люди.
— Наговорились? — спокойно спросил Купрейчик. — Ну, а теперь слушайте меня. Во-первых, повторяю, вы будете делать все, что я прикажу. Во-вторых, сейчас всем лечь на землю лицом вниз. Мне тоже, как видите, терять нечего. Таких, как вы, я на своем веку и на фронте, и работая в уголовном розыске видел не раз, и пугать меня не стоит.
Бандиты молча исполнили приказ. Купрейчик думал, что делать дальше: «Заставить их достать из карманов пистолеты нельзя, успеют выстрелить. Самому тоже оружие у них не отобрать — наверняка набросятся на меня, как только приближусь к ним. Что же предпринять?» Алексей Васильевич взглянул на часы. С момента нападения на сберкассу прошло не более полутора часов, поэтому он решил, что надо тянуть время. Есть надежда, что милиция найдет его с этими типами здесь. В душе Алексей Васильевич понимал, что сотрудники милиции вряд ли смогут дотемна прибыть сюда. Но все же машину, на которой ехали бандиты, наверняка видели многие люди. «Бедная Надя, представляю ее состояние», — сочувственно думал он.
Длинный повернул лицо к Купрейчику:
— Послушай, начальник, неужели ты не понимаешь, что, как только стемнеет, на земле, а точнее, в ней придется лежать тебе, а не нам. Давай разойдемся по-хорошему. Бери сотню тысяч и вали отсюда. Нам не надо говорить, кто ты и откуда. Разойдемся полюбовно. Пойми, ты в безвыходном положении. Если протянешь дотемна, как бы ты ни смотрел, за нами уследить не сможешь.
Рыжеволосый, не отрывая лица от земли, добавил:
— Увидишь, мы сделаем так, чтобы твои же мильтоны посчитали тебя нашим подельником!
— Мы тебя убьем, — подал голос третий, — сунем в карман тысчонку-другую, посадим за руль — и доказывай, что ты не верблюд.
Купрейчик, казалось, не слушал их. Он понимал, что сейчас надо во что бы то ни стало задержать преступников, не дать им расползтись, как змеям, в разные стороны и утащить с собой деньги.
«Надо тянуть время — это сейчас самое главное и, пожалуй, единственный для меня выход».
Рыжий обратился к своим дружкам:
— Кореша, чего мы ждем? Давайте сейчас все в разные стороны — пусть стреляет!
— Слушай ты, рыжеволосый ублюдок! — спокойно, но твердо проговорил Купрейчик. — Если не перестанешь трепаться, то может так случиться, что эти твои слова будут последними!
Рыжий замолчал, а Купрейчику вспомнился один из его фронтовых эпизодов, когда он, подкрадываясь ночью к немецкому часовому, увидел, что тот вскочил и направил на него винтовку. Сколько потребовалось тогда ему, командиру взвода разведки, усилий, чтобы не броситься на немца, а заставить себя замереть в нескольких шагах от него. «Только это тогда и спасло меня, — подумал Алексей Васильевич, и его мысли снова вернулись к Наде. — Родная, представляю, что ты сейчас переживаешь!» Чтобы как-то отвлечься, он заставил себя думать о своих коллегах, которые сейчас наверняка делают все, чтобы найти его.
