вернулся.
– Свободен, плату за аренду торгового места вы знаете… – начал хозяин гостиницы, Харасин, не дослушав, быстро произнёс:
– Мы арендуем весь зал, плату готовы внести вперёд.
Анита поняла, что это не только гостинца, а ещё что-то вроде биржи. Видно, торговцы здесь не только останавливались, но и продавали свой товар. А хозяин, которого заинтересовало, что же собрался продавать Харасин, что готов арендовать весь торговый зал, вопросительно посмотрел на торговца, тот понял и, ещё раз поклонившись Аните, пояснил:
– Не я буду торговать, госпожа баронесса изволят продать…
– Борх, – коротко бросила Анита. У Ирама полезли вверх брови, он раньше тоже торговал с народом буша и знал, что те так называют турункора – очень опасного и практически неуязвимого зверя! Обратило на себя внимание и то, что баронесса назвала этого зверя борхом. Это могла сделать только жительница тех далёких степей. И именно их жителей, Ирам только сейчас на это обратил внимание, напоминает баронесса и две её спутницы – маленькая и рослая девушки. Теперь поклонился и хозяин гостиницы, заверив баронессу, что с завтрашнего дня она может занимать торговый зал.
– Перекупщики меня не интересуют, – заявила баронесса и, показав хорошее знание рынка, пояснила: – Борха я продам лекарям и оружейникам, вот им и сообщите. Понятно, что борх у меня не целиком – он разделан для удобства транспортировки. У меня две шкуры и внутренние органы.
Сказав последние слова, Анита усмехнулась, уж очень двусмысленно получилось. Ирам снова поклонился, честно говоря, когда он услышал о турункоре, то и сам был не прочь что-нибудь купить для последующей перепродажи, но теперь решил только оповестить заинтересованных людей. Но на товар баронессы было интересно посмотреть, особенно на шкуры – в каком они виде, обычно их привозили, а это было очень редко, частями, так как целиком снять с турункора шкуру не удавалось никому. Внутренние органы Ирама тоже интересовали, хотя они и должны быть хорошо высушены, иначе просто испортятся в дороге. Но даже в таком виде они стоили не мало, хоть и потеряли при этом значительную часть своих полезных качеств, так утверждали лекари, но и при этом они имели чудодейственные свойства. А баронесса сказала такое, от чего у почтенного хозяина гостиницы перехватило дыхание и задрожали руки:
– Внутренние органы борха у меня свежие, так и объявите.
Ирам посмотрел на Харасина, тот чуть заметно кивнул, подтверждая правоту баронессы.
Валинья
Ученица знахарки чувствовала, что с Анитой творится что-то неладное. Возможно, события последних дней так повлияли на неё, а возможно, это началось раньше, просто маленькая ученица знахарки не обратила внимания, поглощённая открывшимися ей чудесами скального жилища, а потом и событиями, непосредственной участницей которых она стала.
Когда впереди показался большой город, Анита задрожала, Валинья с уверенностью могла сказать, что девушка близка к истерике. Но сделать Валинья ничего не успела, Гулана пересадила сестру к себе на колени и начала её утешать. Анита успокоилась, а вот Валинье стало горько. Она была ученицей знахарки, та пользовалась уважением у соплеменников, они даже испытывали некоторый страх перед ней, считая, что та не только травами лечит, но и волшебством. К знахарке испытывали уважение, но при этом старались лишний раз не показываться ей на глаза, как бы сторонились. Это отчуждение в полной мере затрагивало и Валинью. Её ещё не боялись и не уважали так, как Дырмаю, только сторонились. Такое можно было понять – знахарка не охотница и не хозяйка, вот её и чуждаются. Это было понятно, но очень обидно, ведь Валинья была молодая девушка, и ей тоже хотелось танцевать и участвовать в играх молодёжи, но её не звали. А Анита отнеслась к ученице знахарки как к подруге, а вслед за ней потянулась и Алита. Валинья привязалась к девушкам и, не раздумывая, пошла спасать Алиту вместе с её сестрой. А теперь, глядя на Гулану и Аниту, Валинье захотелось плакать. У неё самой никогда не будет семьи, да и не было. Знахарки выбирают себе помощниц, они же их сменщицы, только по известным им одним признакам (теперь Валинья знала по каким), забирая у матерей совсем маленьких девочек. Детский организм более гибкий, чем взрослый, ребёнок способнее к обучению и не только. Все те травы, ядовитые и не очень, настои которых пила Валинья, сделали её невосприимчивой к многим ядам, не только растительным – укусы всех ядовитых змей Валинья переносила безболезненно. Ну и различать любые травы и их свойства девушка могла не только по вкусу и запаху, а что называется на ощупь! Но всё это имело свою цену – у Валиньи никогда не будет детей, она никогда не сможет качать колыбель со своей дочуркой или сыночком, разве что кто-то попросит со своими понянчиться, но это вряд ли. Когда-нибудь, став знахаркой, Валинья выберет и себе ученицу, и мать безропотно отдаст свою дочь – племени нужна знахарка и колдунья.
Слёзы в глазах не дали юной знахарке заметить, как переглянулись Анита с Гуланой, только боль в руке заставила очнуться. Увидев кровь и такие же порезы на руках Гуланы и Аниты, Валинья сначала не поняла, но когда девушки, сложив руки, начали произносить слова обряда, с замиранием сердца присоединилась и совсем не возражала, когда Анита решила сделать сестрой и Вивилиану. По дороге к гостинице Валинья, вопреки обыкновению, не рассматривала окрестности – она пребывала под впечатлением свершившегося. Только в гостинице девушка смогла нормально воспринимать окружающее. Её очень заинтересовало, когда Анита сказала, что хочет продавать привезенное лекарям. Валинья уже знала, что так в Гардарье называются знахари, пообщаться с которыми девушке очень хотелось.
Баня здесь была шикарнее, чем в Заране. Здесь было две парилки: сухая и с паром. Тут были не только ванны, но и бассейн, куда можно было окунуться после парилки, что девушки и делали – сначала осторожно, а потом прыгали с визгом. Попарившись и помывшись, девушки опять в ассах вышли на публику, но немногих сидевших в зале, не сезон, предупредил Харасин, поэтому удивления никто не высказал. Когда Анита стала выбирать столик (из её дружинников никого не было, они уже поели и разошлись по предоставленным им комнатам, кроме двоих, сидящих в углу зала), к девушке подскочил хозяин и угодливо предложил:
– Вы, эритэ, можете выбирать любой. Даже если он занят, то вам его уступят. Но я рекомендовал бы отдельный кабинет, там не будет нескромных взглядов… Хотя о чём я говорю! Все присутствующие полны к вам почтения и если смотрят, то с большим уважением!
Выбранный Анитой
