Все присутствующие тут же к ней присоединились и тоже закричали:
— Просим! Просим!
Габриэллу торжественно препроводили к фортепиано в смежной гостиной. Питер уныло поплелся следом. Он представил, как Габриэлла заиграет сейчас свои излюбленные песенки и пришел в ужас. Ее надо срочно остановить! Быстро протиснувшись сквозь ликующую толпу, Питер схватил жену за локоть и нервно сказал:
— Габриэлла, думаю нам пора ехать домой.
— Что вы, что вы, лорд Сэндборн, — оттеснила его Сесилия. — Ночь только началась. Вы не можете лишить нас общества Габриэллы так скоро. К тому же все мы горим желанием услышать ее игру.
Плененный хозяйкой, Питер мог лишь издали наблюдать за позором Габриэллы. А в том, что она опозорится, он нисколько не сомневался. Когда его жена устроилась за клавиатурой и сняла длинные перчатки, Питер прикрыл глаза и приготовился к самому худшему.
Чарующие звуки «Лебединого озера» наполнили комнату. Музыка, нежная величественная, казалось, пронизывает насквозь и проникает в самое сердце. Питер оторопел. Он не предполагал, Габриэлла, оказывается, мастерски владеет инструментом. Внезапно ему стало неловко от того, что он так плохо знает свою жену.
За Чайковским последовал Лист, затем Шуман. Габриэлла играла со все нарастающим воодушевлением, не замечая никого и ничего вокруг себя. Зато Питер прекрасно видел, какое действие оказывает на присутствующих ее игра. Он самодовольно выпрямился, словно заявляя права на эти проворные пальцы, сосредоточенно поджатые губы, напряженную фигуру, исполненную артистической строгости.
Когда Габриэлла закончила, Питер присоединился к восторженным аплодисментам, помимо воли испытывая небывалое удовольствие.
Леди Мортон горячо поздравила свою юную гостью и попросила сыграть что-нибудь еще. Габриэлла сначала отнекивалась, но потом озорно взглянула на Питера и снова села за фортепиано.
Начала она с витиевато-вычурного вступления, потом заиграла что-то отдаленно напоминающее сонату, но с удивительно заразительным мотивом. Питер уловил знакомые нотки, но никак не мог понять, что же это такое? Он мучительно напрягал память до тех пор, пока Габриэлла вновь лукаво не посмотрела на него. И тут он вспомнил и этот взгляд, и эту мелодию, и даже слова.
Боже, она играет «Крошку Алису»! Перед сливками лондонского общества она играет песенку, которую распевают матросы в портовых кабаках!
Питер лихорадочно огляделся, но кажется, кроме него, никто ничего не заметил. А впрочем, откуда? Разве леди Чилтон была когда-нибудь в портовом кабаке?
А Габриэлла между тем продолжала. Она импровизировала на ходу, добавляя рулады и воспаряющее крещендо, отчего вульгарная песенка стала подлинным произведением искусства.
Питер не отрывал от жены глаз. Он вспомнил не только слова, но и то, как они смеялись вдвоем и вели доверительные беседы. Внутри что-то мучительно сжалось, а к горлу подкатил тяжелый ком. Жгучее желание захватило его ум, волю, душу…
Проклятье! Даже понимая, что Габриэлла затеяла эту игру неспроста, Питер был не в силах сопротивляться. Она покорила его, так же как часом раньше покорила своих соседей за обеденным столом. Она утвердилась в обществе, и ему остается только принять это как непреложный факт.
Габриэлла взяла последний звучный аккорд и встала. Леди Мортон, не отходившая от Питера ни на шаг, схватила его за руку и подвела к жене. Супругам пришлось последовать за хозяйкой в гостиную под бурные овации и аплодисменты. Питер нахмурился и понял, что оказался в ловушке, из которой ему вряд ли удастся выбраться.
Они стояли бок о бок, улыбками отвечали на поздравления доброжелателей и, ловя на себе любопытные взгляды любителей почесать языки. Габриэлла почувствовала, как напряглась рука Питера под ее ладонью, и придвинулась к мужу еще ближе. Питер не отстранился. А когда к ним подошла маркиза Куинсберри и закудахтала что-то одобрительное, в его глазах промелькнули искорки гордости и удовлетворения.
Но уже секунду спустя лицо Питера вновь стало непроницаемым. Он повернулся к Сесилии и стал прощаться.
— Дорогой граф, вы не можете покинуть нас так рано, — запротестовала леди Мортон. — Позвольте нам узнать вашу очаровательную жену получше.
Питер окинул Габриэллу взглядом и заявил:
— Ну что вы, у меня и в мыслях не было лишать вас ее общества. Конечно же, Габриэлла должна остаться и вдоволь насладиться вечером, ведь лондонский бал для нее в новинку.
Прежде чем Габриэлла успела что-либо возразить, он коротко коснулся ее руки и ушел.
— Где Питер? — встревоженно спросила Беатрис, когда неудачливая соблазнительница присоединилась к ней в малой гостиной.
— Ушел, — удрученно ответила она. — Отговорился завтрашним заседанием палаты лордов и тем, что у него много бумажной работы, и ушел. У меня не было никакой возможности поехать с ним… Он настоял, чтобы я осталась и наслаждалась вечером.
— Вот как? — Беатрис усмехнулась. — Не переживай, девочка моя. Разве ты не понимаешь, что это значит? — в этот момент леди Сэндборн-старшая была похожа на кошку, съевшую сметану. — Это полная победа!
— Вы так считаете?
Ну, разумеется! Ты осадила его, доказала свое право быть рядом с ним в обществе и он уступил. Твой дебют прошел блестяще! Теперь все знают, что ты графиня Сэндборн, жена Питера Сент-Джеймса.
Лицо девушки озарила улыбка, она поняла, что Беатрис права. Это, действительно, победа! Благодаря мудрости свекрови, советам матери и великодушию хозяйки дома, высший свет признал ее!
Розалинда мерила шагами холл, нетерпеливо поглядывая на часы. «Что можно так долго делать на каком-то благотворительном вечере?» — раздраженно думала она. Услышав стук кареты, женщина бросилась к дверям и втащила в дом поднимавшуюся по ступенькам крыльца Габриэллу. Внимательно посмотрев на дочь, она констатировала:
— Что ж, вижу: твой муж пребывал сегодня отнюдь не в романтическом настроении.
— Зато всех остальных Габриэлла просто очаровала, — вставила Беатрис, свысока глядя на Розалинду, И на это даже недели не понадобилось.
— Мне тоже не понадобится, — огрызнулась Розалинда и повернулась к Габриэлле. — Завтра, моя дорогая, ты проведешь ночь в объятиях своего Сэндборна, или твоя мать не Розалинда Леко!
Розалинда и в самом деле намерена была выполнить свое обещание. Отель «Кларендон» славился своим великолепным обслуживанием, но с помощью звонкой монеты, благоразумно вложенной в нужные руки, нетрудно было получить кое-какие сведения о постояльцах. Позолотив пару ладоней, Розалинда выяснила, что лорд Сэндборн возвращается из клуба около десяти, выпивает стаканчик-другой в баре и поднимается к себе.
