Следующий вечер не был исключением. Гюнтер караулил Питера у клуба и, как только граф, пообедав, вышел, сразу же помчался с этим известием на Парк-лейн.
План, вынашиваемый Розалиндой несколько дней, начал претворяться в жизнь.
Питер сидел в баре гостиницы и, потягивая бренди, читал последний выпуск «Тайм». Он уже собирался подняться к себе, когда в бар вошли его приятели по консервативной партии, возглавляемые лордом Кэттоном. Кэттон был довольно приличным парнем и нравился Питеру, но, к сожалению, молодой лорд, попав под влияние Эрандейла, стал злым и циничным.
Прежде чем Питер успел улизнуть, воинственно настроенная троица окружила его и предложила немедленно выпить. Делать нечего, пришлось согласиться. Впрочем, впоследствии Питер не жалел об этом: встреча оказалась весьма приятной и дружеской, какой у него не было уже давно. Не желая расставаться с товарищами так скоро, он предложил им сыграть партию в фараона наверху. Друзья охотно согласились.
Питер договорился со старшим лакеем насчет закуски и выпивки, и джентльмены уединились в номере в самом благостном расположении духа. За разговорами время бежало незаметно. Питер и опомниться не успел, как часы пробили полночь. Беседа становилась все более откровенной и, наконец, Джон Меслинг, королевский генерал, не выдержав, спросил:
— Скажи-ка, Сэндборн, а как поживает твоя жена? Говорят, она красавица! Когда ты нас с ней познакомишь?
Питер бросил на старого рыцаря холодный взгляд, не зная, как расценить его вопрос. В конце концов, он решил, что Меслинг интересуется без злого умысла и сдержанно ответил:
— Моя жена чувствует себя хорошо, как-нибудь я вас ей представлю.
— Она действительно красавица, — поддакнул Кэттон. — Я ведь видел ее в «Савое», помнишь, Сэндборн? Чертовски эгоистично было с твоей стороны перехватить ее, не дав никому из нас ни малейшего шанса.
Питер глубоко вдохнул и попытался перевести разговор на другую тему.
— А я и не знал, Кэттон, что ты хочешь жениться. Что ж, я подумаю, что тут можно сделать, и постараюсь подыскать тебе подходящую невесту. Такую, которая будет тебя почитать и беспрекословно во всем повиноваться.
— Я пас, беру три карты, — объявил Беннет Иглэнд, член парламента, до сих пор погруженный в перипетии карточной игры. — О чем это вы тут толкуете? Кэттон женится? Черт побери, ну почему я всегда узнаю новости последним! Питер рассмеялся и расслабился впервые за последние несколько недель. Глядя на сердитого Беннета, он принялся сочинять на ходу:
— Венчание состоится через три недели, в субботу, в соборе святого Павла. Приглашение получишь по почте.
Кэттон фыркнул и тоже расхохотался.
— Дьявол тебя побери, Сэндборн! Ты берешь карты или пасуешь?
Ковер был новый и чересчур ворсистый. Запах краски и щекотка в носу мучили Габриэллу всю дорогу. А тут еще этот ужасный костюм! Розалинда настояла на том, чтобы она надела турецкие шаровары и шифоновую блузу, которая была такой тонкой, что все тело чесалось. Но вершиной несчастий были толчки и удары, которые девушка то и дело получала, пока ее вытаскивали из экипажа и заносили в боковую дверь отеля. Потом ковер положили на лестницу, и острые ребра ступенек впились Габриэлле в бок. Но сущий ужас она испытала, когда ковер, чуть наклонив, понесли наверх. Габриэлла заскользила внутри и едва не выпала из своего убежища. Вот тут-то на помощь и пришел густой ворс, который так досаждал ей. Она, ломая ногти, ухватилась за шерстяные нити и сумела удержаться внутри. Какое счастье, что скоро ее мучения закончатся!
Габриэлла собралась с мыслями и сосредоточилась на том, что она будет делать, когда ковер раскрутят. Итак, она должна сесть, встряхнуть длинными прядями египетского парика и улыбнуться ему. Улыбка — ключевой момент, так сказать, прелюдия к предложению мира. А потом? Потом она будет действовать по обстановке.
Сесть, встряхнуться, улыбнуться… Габриэлла твердила эти слова как заклинание. Но вот, наконец, она услышала приглушенный плотной тканью стук в дверь, и сердце ее бешено заколотилось. Звук голосов, один из которых принадлежал Питеру, успокоил ее. Сейчас все решится!
— Подарок вашей светлости, — скороговоркой выпалил Гюнтер, и ковер осторожно опустили на пол.
— Что за черт? Ковёр? — голос Питера звучал теперь совершенно отчетливо. — Постой-ка, да ведь я тебя знаю! — воскликнул он, узнав дворецкого Розалинды. — Бог мой, как ты тут оказался?
Но Гюнтер, которому было приказано не слушать никаких возражений, уже разворачивал ковер.
Все закружилось, затем воздух и свет обрушились на Габриэллу едва не потерявшую сознание. Какое-то время она лежала, пытаясь восстановить равновесие, потом резко села, отбросила с плеч локоны экзотического парика, чихнула и улыбнулась… четверым изумленным мужчинам.
Глава 20
Габриэлла оцепенела, разом охватив взглядом всю комнату. Питер, еще трое мужчин, карты на столе, запах виски и сигарный дым… И после этого Розалинда еще будет утверждать, что у нее не бывает осечек!
— Что за дьявольщина? — Питер вскочил, Опрокинув стул на пол.
Черный парик сбил его с толку, и он не сразу сообразил, кто перед ним. Ошеломленно моргая, он уставился на незнакомую женщину и вдруг узнал ее! Да это же Габриэлла! Но что она здесь делает… и почему в таком экстравагантном виде? Он схватил свой пиджак и ринулся к жене, лихорадочно соображая, что делать. Первым порывом было желание немедленно выставить ее за дверь, но как отправить Габриэллу восвояси в этой одежде? Накинув пиджак на плечи девушки, Питер оглянулся на Приятелей и увидел, что Кэттон уже поднимается со своего места, пожирая Габриэллу глазами. Времени на раздумье не было, сначала необходимо избавиться от них! — Э-э, полагаю, это чья-то неуместная шутка! — гневно заявил Питер, и злость его была неподдельной. — Боюсь, нам придется закончить игру в другой раз. Прошу прощения, джентльмены.
Друзья тут же повскакивали на ноги, набрасывая пиджаки и на ходу хватая шляпы. Лицо Питера пылало, глаза горели яростью, так что никому и в голову не пришло отпустить шуточку по поводу «подарка».
Мужчины столкнулись в дверях, стремясь как можно скорее покинуть номер, в котором творятся такие странные вещи, и только Кэттон рискнул задержаться. Его плутоватая ухмылка от уха до уха ясно давала понять, что он тоже узнал новоявленную графиню Сэндборн.
Когда дверь за приятелями, наконец, закрылась, Питер плюхнулся на диван и обреченно посмотрел на жену. Габриэлла уже успела отбросить его пиджак в сторону и теперь снова сидела перед ним в своем шокирующем наряде. Под прозрачной блузкой не было ровным счетом ничего!
