ранг сейчас выше, чем твой, что чревато...
— Как будто я не знаю. Лучше бы подсказал, как бы повежливее его отшить.
Естественно, подселенец вот прям взял и тут же подсказал. У меня вообще возникло ощущение, что эта ситуация его забавляет.
— Мне... льстит твое восхищение, но не мог бы ты... Отвернуться? — меня осенило. — Я стесняюсь.
Хм, оказывается, выражать удивление этот лич умеет не только глазами. Шевельнув бровями, он как-то неуверенно улыбнулся уголком рта.
— Ох, прости меня, — в словах Килира не звучало ни капли раскаяния, но он немного отстранился, и это уже было хоть что-то. — Восхищение ослепило меня, а в силу возраста я и забыл, сколь стеснительными бывают прелестные юные создания.
От его слащавых высокопарных речей сводило скулы и клинило челюсть. Причем, совсем не образно. Но просьбу отвернуться лич все же выполнил, правда, все так же оставаясь буквально в шаге-полутора от меня. Ну хоть так.
Сосредоточившись на мантии, я осторожно подняла ее в воздух и притянула к себе. Простейшее заклинание левитации далось мне с огромным трудом. Вместо того, чтобы аккуратно спуститься, мантия упала на меня сверху, как покрывало. Похрустывая косточками, я села.
— Может, мне стоит тебе помочь, сестра? Первые часы после восстановления...
— Спасибо, я сама.
Не оборачиваясь, лич пожал плечами, но всем своим видом продолжая показывать готовность помочь. Это уже даже не беспокоило, а просто раздражало.
— Тебе нужно привыкнуть к новым костям. А еще он, зная это, опять пытается тебя очаровать. Упорный...
— И что мне с ним делать?
— Подыграй.
— Издеваешься?
— Учитывая то, что ты — его должница...
Намек подселенца был вполне прозрачным. Пойти навстречу, чтобы этот... извращенец не потребовал возвращать долг в какой-нибудь особенно экзотической форме. Но в моем разуме копошился червячок сомнений — не будет ли от этого подыгрывания еще хуже?
— Он каким-то образом понял, что ты молода, — внезапно выдал Альд. — Возможно, по скелету...
— А по ауре?
— Ее можно намеренно приглушать... Если не хочется демонстрировать свою силу. Правда, это не твой случай...
— Вот сейчас обидно прозвучало.
— Всего лишь констатация факта, — подселенец помолчал пару секунд. — Все-таки, думаю, о твоем возрасте он узнал от коменданта. Вряд ли она не была в курсе, кого именно к ней отправляют.
— Не важно, откуда... Меня нервирует сам факт, что он обо мне знает больше, чем я о нем.
— На самом деле важно. Но то, что ты ничего не знаешь о нем, действительно может обернуться бедой. Еще одна причина подыграть, и она у тебя была с самого начала. Притворись невинной наивной дурочкой, у тебя это замечательно получается, — в последней фразе Альда слышалась неприкрытая издевка, но это не мешало ей быть вполне дельным советом.
Я медленно, очень медленно и неторопливо одевалась. А Килир терпеливо ждал. К моему несказанному сожалению, процесс одевания не мог длиться вечно, и я с тихим шипящим вздохом затянула пояс. Лич обеспокоенно дернулся. Ага, значит, прислушивался.
— Брат мой... — начала я, пытаясь придать своему голосу как можно большую неуверенность и растерянность. — Все же... мне понадобится твоя помощь.
Килир с пугающей готовностью развернулся, снова подлетел вплотную и молча протянул руку ладонью вверх. Не зная, чего ожидать от этого в целом довольно галантного жеста, я коснулась тонких пальцев с длинными темными ногтями и тут же воспарила над ложем. Левитация. Помог подняться, значит.
— Опасно. Теряешь контроль над ситуацией.
— Кто-то советовал мне притвориться дурочкой...
— Притвориться и быть — разные вещи.
Последнюю фразу подселенца пришлось оставить без ответа: удерживая мою ладонь, лич едва заметно шевелил пальцами, раз за разом проводя ногтями по моим пястным костям. Чем бы это ни было — проявлением симпатии, лаской или просто случайными не контролируемыми движениями — менее отвратительным раздававшийся при этом шорох не становился. Я вздрогнула.
— Тебе нехорошо?
— Скорее... непривычно. Мне еще ни разу не меняли столько костей.
— О, я уверен, ты быстро привыкнешь. Твоя совершенная форма...
Килир не завершил фразу. Цепко удерживая мою руку, он перевернул ее ладонью вверх и как-то по-особенному мерзко провел ногтем по моим костям от запястья до кончиков фаланг, останавливаясь на каждой впадинке, цепляясь за каждую выпуклость. Степень необъяснимой отвратительности происходящего превысила все мыслимые пределы. Я попыталась отстраниться, но руку лич не отпустил, поэтому получилось откровенно так себе. А еще сзади находилось ложе, поэтому пространство для маневров было крайне ограниченным: если усилием воли я еще могла, как оказалось, недалеко перемещаться из стороны в сторону, то управлять высотой полета — нет.
— Спокойно. Не дергайся, а то рухнешь. Твои ощущения — это отголосок защиты от его чар. Чем сильнее он старается, тем противнее тебе.
