скоро подадут на посадку, начался досмотр, а Савёнок ушёл в столовую. Советую поторопиться…
— Какой ещё савёнок? — не сообразил спросонья Эдик.
— Ну, этот самый гнусный инспектор, что придрался к вам с червонцем. Василь! Мерзавец, карьерист и крохобор. Савёнок его фамилия. Отъявленная сволочь и шкура! Пока его нет, можете спокойно пройти контроль.
Громобоев искренне поблагодарил милиционера, пожал его крепкую руку, подхватил свой многострадальный (с ним он ещё в Афган уезжал служить) тяжелый чемодан, наполненный военной формой и обувью, и поспешил на таможню и паспортный контроль.
В зале досмотра Эдик раскрыл замки, с готовностью откинул крышку чемодана, но молоденький таможенник даже не взглянул внутрь чемодана, не захотел бессмысленно ковыряться в форменных рубашках, кителях и брюках. Пограничник повертел в руках служебный паспорт, взглянул на фотографию, сверил её с обликом хозяина документа, присмотрелся, прищурился, задал глупейший вопрос — спросил о цели поездки.
— Деловая! — ответил, ухмыльнувшись в ответ Громобоев.
— В смысле? — не понял юмора погранец.
— Естественно на службу! Для дальнейшего прохождения воинской службы на территории, не знаю даже какой страны. Подскажи, как её сейчас точнее и правильнее назвать: ГДР уже нет, но и вроде пока не ФРГ. В объединённую Германию? Короче говоря, в ЗГВ — Западную группу войск!
— Пограничник с нескрываемой завистью на лице окинул ещё раз взглядом лицо молодого офицера, яростно шлепнул колотушкой штамп в паспорт и протянул документ.
— Проходите! Не задерживайте очередь…
Итак, государственная граница хоть и с приключениями, но была успешно пересечена и «железный занавес» остался позади! Хотя, нет, не совсем позади, ведь предстояло проехать через всё ещё советскую и вроде бы пока социалистическую Польшу прежде чем попасть в эту объединяющуюся Германию. Громобоева так и распирало любопытство, как оно там, жить на свободе?..
Глава 2. В Европе
Глава, в которой наш герой впервые в жизни пересекает границу Германии и попадает в настоящую европейскую Европу.
Наконец пройдя паспортный контроль, Громобоев выскочил из душного зала ожидания на перрон, швырнул на бетонный пол тяжёлый чемоданище, огляделся и заметил указатели номеров платформ и номеров поездов. Ага! Поезд прибывает на платформу номер два, а значит это следующая платформа. Хорошо хоть состав подают рядом, и не придётся долго топать с вещами по подземному переходу.
Капитан быстро переместился ближе к цели, отдышался. Вскоре показался локомотив с прицепленной вереницей вагонов. Удивительное дело, но и этот поезд тоже подали вовремя! Эдик в числе первых разместился: обычное типовое купе, пыльное, душное, с заблокированными и не открывающимися окнами. Капитан ожидал, что вагоны будут более шикарными, и необычными, всё-таки этот поезд советских пассажиров за рубеж возит! Ну да ладно…
Эдуард поднапрягся и забросил чемодан сначала на верхнюю полку, потом засунул в багажный отсек, предварительно вынув из него продукты и необходимые в дорогу вещи. Вскоре появились попутчики: семейная пара, следующая из отпуска обратно в Дрезден. Муж был майор-лётчик, а жена учительница.
Дамочка едва они познакомились, принялась щебетать, как ей не хочется возвращаться обратно, как тоскует постоянно в неметчине по Родине, но вскоре сбилась с этого мотива и принялась рассказывать о страстях с ценами в родной Пензе. Причитала о пустых прилавках магазинов, о преступности и хулиганах, о плохих дорогах, и прочих тяготах пребывания в отпуске. А потом принялась хвастаться.
— Ах, какой Дрезден красивый старинный город! Ах, до чего же нам повезло с местом службы! — стрекотала манерная офицерша. — Гарнизон замечательный! Недавно удачно купили подержанную «Волгу», надо будет по замене перегнать домой. Служить осталось год, но если повезёт, то ещё немного задержимся в Германии…
— А как же тоска по Родине? — ухмыльнулся Эдик.
Дамочка покраснела, но сделала вид, что не заметила колкости и продолжила треск. Под эту неумолкаемую болтовню соседки, мужчины-попутчики не заметили, что состав тихо без рывков поехал. Но вскоре встали и довольно на долго, как пояснил Эдику лётчик, специальные деповские бригады меняли колесные пары с широких советских, на узкие европейские.
Громобоева болтовня попутчицы быстро утомила, как впрочем, она утомила и супруга-лётчика. Мужчины вышли «покурить», а некурящий Эдик просто постоять с майором за компанию. Поезд вновь тронулся, за грязноватым окном замелькали аккуратные европейские пейзажи: подстриженные газоны, поля и лужайки, сменяли аккуратные перелески и рощицы. Вдоль железнодорожного полотна почему-то не валялось никакой битой посуды, консервных банок и обрывков бумаги. Громобоев выразил вслух своё удивление.
— Чисто, потому что убирают! — подтвердил сосед. — Да впрочем, и они и не особо сорят. Но Польша — это что, ерунда! Вот в Германии настоящий порядок! Но что рассказывать, сам скоро всё увидишь!
И тут Эдик увидел на полянке несколько зайцев, он испытал настоящий детский восторг, не смог удержаться, дёрнул майора за рукав и воскликнул:
— Зайцы! Погляди-ка! Это же настоящие дикие зайцы бегают вдоль дороги! Да, посмотри же ты!
— Ну и что? Эка невидаль зайцы, кролики, суслики! Присмотрись, ты и оленей увидишь, и лис, только не зевай.
Вблизи железнодорожного полотна, огороженного аккуратной изгородью, сновали, скакали, прыгали и тут и там десятки зайцев. Заворожённый обилием дикой и непуганой фауны, Громобоев таращился на мелькающие красивейшие пейзажи, и вскоре, действительно, он заметил юркнувшую в кустарник лисицу, и пасущихся на полянке грациозных рогатых зверей, не то оленей, не то косуль.
— …!!! — только и смог вымолвить Эдуард. — Откуда их тут столько?
— От верблюда! — буркнул лётчик. — Поля опрыскивать дустом и дефолиантами не надо, тогда зверьё будет жить и плодиться. Да чтобы браконьеров было поменьше, и не давить зайцев машинами, и не палить во всё живое почём зря!
Пока за окном не стемнело, Громобоев всё стоял в коридоре у окна и любовался природой, во все глаза смотрел на прыгающую живность, и пенял отечественным лесхозам за отсутствие в русских лесах и полях диких животных.
Следующей ночью прибыли в мирно спящий Франкфурт. Не в тот, настоящий большущий город Франкфурт, что раскинулся по берегам реки Майн, а в наш, в «советский», бывший гэдээровский, что на Одере. Поезд шёл дальше на Берлин, но туда Эдуарду сейчас было не нужно, а требовалось сойти на станции и далее каким-то образом попасть в город Магдебург.
Он потащил за собой в здание вокзала ненавистный чемоданище, никак не желающий стать хоть чуточку легче. Было темно, но даже в темноте он невольно полюбовался нетипичным для Советского Союза вокзалом в готическом стиле. В фойе капитан нашёл патруль, и начальник подробно рассказал, как найти комендатуру.
— Не торопитесь, там до утра никого нет! Ночь, люди отдыхают, утром
