Читаем без скачивания По ту сторону барьера - Иоанна Хмелевская

Пани Ленская знала Клару с давних пор, покровительствовала ей и теперь разыскала, попросив рассказать обо всем и пообещав не сообщать полиции. Ну разве что в случае крайней необходимости. А кроме того, она, Клара, очень боится Армана. По ее словам, этот человек способен на все.

Я слушала тетку в большом волнении и сама не знала, как отнестись к рассказанному. Пани Патриция пока еще никому не говорила о показаниях Клары, ни нашим друзьям, ни официальным лицам. И не скажет, пока не настанет этот случай крайней необходимости. Пока сообщила лишь мне, поручив переговорить и с Гастоном, и с Романом. Я с ними общаюсь непосредственно, не по телефону, можно посоветоваться как следует. По мнению пани Ленской, до свадьбы я в безопасности, а потом Арман, считает она, убьет нас обоих, причем сделает так, чтобы я умерла после Гастона, тогда ничто не помешает ему унаследовать мое состояние.

Да, ничего не скажешь, привлекательная перспектива!

В первую очередь я посовещалась с Романом. Тот внимательно выслушал в моей передаче сообщение тетушки и мрачно задумался. Затем изложил свои соображения. По его мнению, откровения Клары не внесли ничего существенного в расследование дела об убийстве Луизы Лера. Опять лишь улики, свидетельствующие о предполагаемой вине Армана. А если бы даже судьи поверили в его вину, вряд ли их приговор был бы суров, ведь мерзавец мог действовать либо в состоянии аффекта, либо и вовсе вынужден был защищать свою жизнь, ведь доказано — первой выстрелила Луиза. А может, и вовсе Арман отделался бы условным наказанием. И был бы вечной угрозой для нас с Гастоном.

Я прекрасно понимала аргументы Романа, недаром успела начитаться детективов и разбиралась во всех тонкостях расследования уголовных дел. Безнадега... И опять, чтобы не впасть в уныние, нашла и чему порадоваться: по крайней мере, о приезде Армана узнаю сразу же от Моники.

Гастон должен был приехать в субботу, решил вкалывать там, у себя, до упора, сделать как можно больше, чтобы потом уже остаться здесь до свадьбы. Мы с Моникой договорились вместе отправиться в магазины за покупками, но она позвонила, сообщив, что не сможет поехать — вернулся Арман, так что извини, дорогая. Я оказалась права, сообщила, спасибо ей. И дай ей бог побольше сил и здоровья, чтобы задержала при себе Армана как можно дольше.

Поэтому за покупками я поехала с Романом, одна бы не осмелилась, никак не могла освоить принципы парковки в родной столице. С этой точки зрения Варшава хуже Парижа, там, по крайней мере, никто не мешал мне ненадолго бросить машину даже посредине улицы, никто не цеплялся, не выскакивали притаившиеся за углом стражи порядка, которые устраивали мне грандиозный скандал и вымогали громадные штрафы, предварительно смешав с грязью. Интересно, почему и не постоять минутку в таком спокойном месте? Поэтому Роман выискивал место стоянки и оставался в машине, я же ходила по магазинам.

Итак, поехала с Романом в Варшаву и сразу подняла крик, ведь он вздумал ехать обычным путем, не через безопасную Магдаленку. Роман пытался образумить меня, твердил, не может быть тот барьер роковым, просто остался от прежней полосы препятствий, когда неподалеку водились конюшни, что настоящий барьер времени — понятие чисто условное и невидимое простым глазом. Я стояла на своем и не желала рисковать, дважды уже пострадав из-за проклятого препятствия.

— Береженого бог бережет! — положила я конец спору, и Роман вынужден был подчиниться.

И вообще пятница оказалась для меня тяжелым днем. Столько дел! С паном Юркевичем пришлось обсуждать вопрос об интерцизе, для чего вынуждены были привлечь и месье Дэсплена, консультируясь с ним по телефону несколько раз. И так мне понравилось вести переговоры с помощью этого чудесного изобретения, что я позабыла о своей обычной манере капризничать и стоять на своем, соглашаясь со всеми замечаниями поверенных — французского и польского, чем очень их удивила. Месье Дэсплен в этих переговорах представлял и интересы Гастона, получив от последнего необходимую доверенность, что теперь разрешалось. Несколько часов работы — и необходимые документы были составлены, оставалось лишь нам с Гастоном их подписать.

Потом мне долго морочили голову издательские сотрудники, пришлось разбираться в куче счетов. Правда, раздражение мое уменьшилось, когда по этим счетам я определила размеры прибыли от предприятия. Затем надо было заняться приготовлениями к свадебному пиру. Ну, пир — громко сказано. Напротив, я настаивала на скромном приеме всего человек на двадцать, зато в Виланове[17], не хотелось устраивать столпотворения в доме.

Встречать Гастона я поехала вместе с Романом, хорошо помня мои прошлые мучения с заездом в аэропорт. И вот по дороге Роман вдруг стал говорить мне ужасные вещи.

— Не хотелось мне огорчать пани, вы уж извините, но вот я все обдумал, проверил... да, я о господине Гийоме. С пани Ленской сам переговорил, и с месье Дэспленом, и еще с тем моим знакомым парижским полицейским, помните? И пришел к выводу — дело дрянь! А у нас, нет худа без добра, в последнее время столько мафий развелось, столько бандитов, дня не проходит без стрельбы и сведения счетов между бандитскими формированиями, как официально сообщается. То стреляются, то бомбу подкладывают, вроде бы свои вопросы решают, но кто запретит и ошибочку допустить? И ведь никто даже не подумает на господина Гийома, не состоит он в мафии и у нас здесь бывает наездами, так что руки у него развязаны и может натворить дел. Вот я и пришел к выводу: от господина Гийома надо избавиться раз и навсегда.

Я уточнила:

— Вы хотите сказать — мне придется его либо застрелить, либо взорвать? Лучше уж отравить.

— Кому-то придется. Не обязательно этим заниматься лично пани. И даже лучше кому другому. Вот если предположить, что кое-какие идеи у меня появились... Скажите, вам ведь лучше знать, нет ли у пани Танской какого ухажера, отставленного из-за Гийома, или еще ее бывший муж надеется...

Я так и вспыхнула — говорить со слугой о таких предметах, где это слыхано? Танская как-никак баронесса, я графиня и... Стой, дуреха! Какие тут баронессы? Опять аукнулись прежние; времена, а Роман давно не слуга, а верный и преданный друг, главная моя опора. И словно разгадав мои мысли, Роман смущенно добавил:

— Я бы и сам это разузнал, да времени не остается.

И я без колебаний ответила:

— Нет, постоянного хахаля у Моники уже давно не было, последний сам ее бросил, хоть и старается, бедняжка, уверить меня, что это она его отставила. Потому так и ухватилась за господина Гийома, когтями и зубами в него вцепилась. Да ведь вы сами, Роман, не один раз собственными глазами в этом убеждались.

— А врагов тоже никаких нет?

— У пани Танской? Насколько мне известно, нет. Нельзя же всерьез принимать пару баб, которые ее на дух не выносят.

— Вот и прекрасно, не привлекут к ответственности невиновного...

— Что вы имеете в виду?

— Да ничего особенного. И вообще, лучше пани этого не знать. Я тоже уверен — до бракосочетания вашего с паном Гастоном негодяй ничего вам не сделает, так и выкиньте его из головы.

Признаюсь, я с облегчением последовала совету верного Романа, хотя и не поняла, которое из бракосочетаний он имеет в виду. Гражданское приходилось на субботу вечером, совсем скромное, всего двое свидетелей, а из приглашенных — лишь Роман и Зузя, которая заранее предупредила: если не приглашу ее в качестве гостя, так она силой ворвется в загс, очень уж любит такие мероприятия и ни за что не пропустит. Свидетелем мы выбрали пана Юркевича и его помощника, чтобы никого из друзей не приглашать. Даже Монике я сообщила лишь о приходящемся на следующий день, воскресенье, венчании в костеле. Назначено оно было на утренние часы. Гастон все так распределил, чтобы уже в понедельник мы могли отбыть в свадебное путешествие.

Когда мы возвращались из аэропорта, встретив Гастона, я соизволила разрешить Роману проехать мимо барьера. В крайнем случае, в прошлое перенесусь с ними обоими...

* * *

Неделя пролетела — я и не заметила. Всецело поглощенная Гастоном, не обратила внимания на то, что почти не вижу Романа. Возможно, из деликатности не хотел навязываться, оставив нас одних. Я перестала совершать конные прогулки. И не только проклятый барьер отпугивал, требовалось считаться и со своим интересным положением. Не скажу, что мы все время были с Гастоном вдвоем. Нет, гости изредка нас посещали, в том числе и Арман, который вдруг стал необыкновенно милым. Перестал говорить гадости, проявлял ко мне внимание, а Гастону даже признался — уже перестал ему завидовать, потому как предпочитает Монику. Разумеется, все это не могло не вызвать подозрений, но я следовала совету Романа и выкинула злодея из головы.

Удивило меня только, что Роман чуть было не опоздал на бракосочетание в загсе. Правда, брачующиеся перед нами проворачивали церемонию с великой помпой, гостей понаехало прорва, так что Роману было непросто отыскать место для парковки, тем более что после оформления брака вся эта толпа не спешила расходиться и разъезжаться, и сотрудники загса их не торопили, ведь мы с Гастоном были у них на этот день последними. Вот и получилось — мы уже заняли кресла, когда Роман вошел в зал, а не задержись предыдущая пара, непременно бы опоздал. После церемонии в мэрии мы не устраивали приема, Юркевич и его помощник были приглашены на завтрашний парадный прием в Виланове, мы же с Гастоном вернулись домой одни и поужинали вдвоем, прислугу я отослала заранее. Вряд ли стоит говорить, что этот вечер с мужем остался навсегда в моей памяти.