– Твое вендзерское, дорогая!!! – вновь грянул над ухом Элии счастливый Клайд и всучил ей бокал с густым темным вином. – Тост! Эй, парни, тише! Элия, тост!
– Будь счастлив полнотой жизни, Лейм! Будь цельным и чувствуй правильный путь, даже если он окажется иным, чем прежде, – не выискивая кузена глазами, а видя его взором души и зная, что он смотрит на нее, пожелала богиня и пригубила вино, отдавая частицу силы своему пожеланию. Омочив губы в бокале, принцесса продолжила, обращаясь уже ко всем: – Пейте, братья, сегодня в Лоуленде, а завтра предлагаю продолжить веселье у меня на Олонезе, благо, есть повод, ничуть не хуже, чем в прошлый раз.
Намек был понят всеми, кому предназначался, а потому лишь наивный Связист, не ведавший о том, что в своем доме на Олонезе богиня созывала родичей на Семейный Совет, искренне обрадовался перспективе продолжения гулянки.
Играя на публику, боги радостно загалдели, восхваляя щедрую сестру, и протрезвели как минимум на четверть. Завтрашний Совет омрачил им чистую радость от блаженно-пустого праздника и заставил задуматься о наборе опохмелительных средств, имеющихся под рукой.
Пытаясь восстановить прежнее настроение, Рик воззвал к сестре с облюбованного просторного дивана, где полулежал в компании полуобнаженных красавиц и Джея. Помахивая в воздухе «запасной» бутылкой вендзерского, рыжий провозгласил:
– Так то будет завтра, а сейчас присоединяйся!
– Ты мне еще мальчика предложи в «Ирисе Запада» заказать, – снисходительно усмехнулась богиня.
– Зачем заказывать?! – возмутился взъерошенный, лишенный рубашки Джей, выныривая из объятий своих партнерш. – А мы на что? Выбирай любого, какой цветок на белом фоне пожелаешь, такой и нарисуем!
(Джей имел в виду своеобразные указатели, помечающие публичные дома Лоуленда. Белыми фонарями с полосами и рисунками цветов отмечались бордели с разного рода экзотическими развлечениями, о характере которых можно было догадаться по характеру рисунков.)
– Пожалуй, пока воздержусь, – рассмеялась богиня дивным смехом, оставляющим ощущение не только насмешки, но и туманного намека на возможность исполнения желания, от которого сладко замирало сердце. – А вы не стесняйтесь, мальчики, тренируйтесь!
Пока Элия перешучивалась с братьями, Лейм небрежно ссадил с колен жалобно пискнувшую красотку и направился к кузине.
– Спасибо за пожелания, любимая, – по-прежнему называя богиню так, как хотело его сердце, несмотря ни на какие косые или ревнивые взгляды, поклонился принц, ничуть не стесняясь того, в каком положении застала его Элия. Кому, как не богине любви, должно было быть понятно, что в утехах плоти нуждается тело, но душа и сердце мужчины, каких бы изменений они ни претерпели, навеки принадлежат ей.
Принцесса кивнула богу романтики с прежней доброжелательностью, нисколько не пострадавшей от созерцания того, как милейший кузен обнимался со шлюхой, и предложила:
– У меня осталось еще одно несделанное дело, не хочешь составить компанию родственнице на прогулке, дорогой?
– С наслаждением, – без малейшего колебания, но с немалым удивлением согласился Лейм и, повинуясь кивку богини, вышел вслед за ней из залы, оставив братьев вкушать напитки и произносить тосты за здоровье и счастье переборовшего судьбу бога.
Элегор проводил их взглядом, однако напрашиваться в компанию не стал. Инстинкт подсказывал герцогу: что бы ни задумала нынче леди Ведьма, вряд ли в ее планы входило соблазнение кузена, а вот серьезный разговор без участия лезущих не в свое дело друзей вполне мог быть целью богини. Если так, то замечтавшегося Лейма ждало изрядное разочарование, а помня о новой реакции принца на огорчения, даже Лиенский не хотел бы попасть под горячую руку товарища. Что удивительно, в эту минуту мысли Элегора практически совпали с рассуждениями Нрэна, однако не все мыслили столь трезво.
– Куда это она его потащила? – неожиданно громко удивился в наступившей тишине Рик, покачиваясь между столом и диваном и пытаясь определить, чего именно ему хочется больше: взять еще одну бутылку или сесть.
– Неужто решила немедленно проверить, каков стал малыш в скачках? – ревниво ухмыльнулся изрядно поддатый, а потому особенно циничный и острый на язык Джей и тут же резко дернулся от невидимой, но весьма звонкой пощечины. Удар оставил на его щеке наливающийся яркой краской след.
– Кажется, ты ошибся, – с полуулыбкой резюмировал Энтиор, любуясь темно-красным вином в хрустальном бокале.
– Пожалуй, – принц потер горящую огнем щеку, но его раскаяние уже не интересовало богиню.
Взяв Лейма за руку, Элия на секунду приостановилась, выбирая направление, и вместе с кузеном исчезла из королевского замка. В весьма далеком от Лоуленда мире, на набережной, еще не успевшей просохнуть после летнего ливня, у террасы маленького, почти пустого в утренний час ресторанчика, появились мужчина и женщина.
Вдохнув соленый и удивительно чистый воздух, богиня улыбнулась Лейму и, указав пальцем на одинокую фигуру, сгорбившуюся над чашкой горячего кофе за дальним столом на террасе, сказала:
– Нам туда.
Принц нахмурился, пытаясь понять, что именно кажется ему таким удивительно знакомым в этом мужчине. Но прежде чем свет узнавания озарил сознание бога, Элия уже подвела его к столику и опустилась на один из двух свободных стульев. Лейм сел на другой.
– Я пришла, как обещала, дядюшка, – промолвила богиня, ее рука на секунду коснулась руки раннего посетителя кафе.
Тот поднял склоненную голову, и Лейм ахнул. Перед ним был отец. Безразлично затуманенный взгляд «покойного» родителя мигом стал острее ножа. Он прошелся по сыну, будто взрезая его плоть и душу, изучая, как препарат под микроскопом. Это длилось не более минуты, а потом Моувэлль расслабил напряженные плечи, и тень улыбки скользнула по его губам.
– У нас получилось, – констатировала Элия.
– Да, – пораженно промолвил Моувэлль, совершенно забыв про стынущий кофе, в безнадежной попытке соблазна источающий ароматы корицы, гвоздики и кардамона. – Приговор больше не властен над ним.
– Вот и отлично, значит, вы сможете пообщаться без помех, история должна быть рассказана из первых уст, а я, пожалуй, пойду, – встала принцесса с плетеного стула. – Ах да, чуть не забыла, дядюшка, завтра мы собираемся на Олонезе, ты обязательно должен прийти, дело семейное.
– Я Жнец, девочка, потому давно никому ничего не должен, кроме самого Творца, – горько поправил племянницу мужчина и отвел взгляд от потрясенно молчащего сына. Одно дело узнать, что твой давно похороненный папка жив, и совсем другое – столкнуться с ним нос к носу вот так, запросто, за столиком кафе.
