— Валенти? — резким скрипучим голосом произнес приор.
Родриго кивнул, заметив напряженный взгляд зеленых глаз под темными густыми бровями. Невысокий, худой, некрасивый. Осторожно подбирая слова, гость сказал:
— Я ищу монахиню, аббатису Санта-Лючии.
Савонарола остановился.
— Здесь мужской монастырь, — с оттенком презрения сказал он. — Вы не туда обратились.
— То, что вы скрываете в монастыре преступницу, не укрепляет вашу репутацию, — возразил Родриго. — Не будь сестра Лукреция преступницей, она находилась бы в Санта-Лючии среди тех, кто нуждается в ее духовном руководстве.
Некоторое время Савонарола молчал. Валенти решил этим воспользоваться.
— Простите за резкость, отец Джироламо, но ваше влияние во Флоренции падает, вы сами были свидетелем тому во время последней службы. Как отлученный от церкви, вы, несомненно, считаете себя выше законов людей и Бога, — он сделал паузу. — Но, возможно, угроза принца Монтеверди обратиться в Signoria за разрешением на применение силы убедит вас в необходимости сотрудничества.
— В этот монастырь никто не может ни войти силой, ни забрать кого-либо отсюда! — зеленые глаза заблестели, все его тело задрожало от праведного гнева. — Ни Дюранте де Алессандро, ни Signoria не вправе сделать это!
— А как насчет самих жителей Флоренции? Если вы скрываете под этой крышей вашу любовницу, они имеют право гневаться. Разве вы не предупреждали их о последствиях путей греха? И однако…
— Она не моя любовница! — прошипел монах. — Даже она не может нарушить мой целибат! Я — сосуд Бога, чистый и незапятнанный!
Не желая спорить, так как он хотел всего лишь получить информацию, Родриго решил подойти с другой стороны.
— Кем бы она для вас ни была, я хочу поговорить с ней. Только и всего.
Такое внезапное отступление, должно быть, обескуражило Савонаролу. Он изумленно замигал и, казалось, потерял дар речи.
— Вы осуждаете ее за то, что она не признает богатых и продажных Zingaro, вы, который обречен на вечное проклятие?
Родриго прищурился. Внешне он остался спокоен, опыт научил его, что это наилучший способ иметь дело с фанатиками.
— Юная больная цыганка, которая просила о помощи, вряд ли была богатой и продажной. И у меня больше шансов попасть в paradiso[57], чем у вас, приор. Его Святейшество, конечно, согласится со мной.
Савонарола застыл, от лица отхлынула кровь.
— Вы смеете…
— Давайте рассмотрим то дело, за которым я пришел, и не будем обсуждать состояние моей души, хорошо? — оборвал его Родриго. — Да, отец Джироламо, я ведь полагал, что вы выше предрассудков — насчет цыган. Вы — духовный пастырь братьев Сан-Марко, провозгласивший себя спасителем Флоренции.
— Убирайтесь отсюда, богохульник, иначе вас выведут.
— Богохульство — против Бога, но не против приора монастыря.
Подняв руку, словно для удара, Савонарола шагнул к нему.
— Буду счастлив покинуть сие место, отец Джироламо, — совершенно искренне сказал Валенти, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Но сначала хочу поговорить с сестрой Лукрецией, — он скрестил руки на груди. — Я не желаю лишать ее вашей защиты, только, как уже сказал, хочу поговорить. Мне нужно прояснить кое-что и сказать ей правду. Весь гнев против меня она перенесла на невинную больную цыганку и мою жену.
Савонарола бросил на него злобный взгляд, но Родриго не отреагировал. Он понимал, что привлекало некоторых людей в настоятеле, но и чувствовал его отчаяние. Ни репутация, ни чрезмерная энергия Савонаролы не испугали Родриго.
— Повторяю, ее здесь нет, — голос монаха вторгся в его сумбурные мысли.
— А я утверждаю, что вы лжете.
Воцарилась тишина, она наполнила комнату, объединяя их в одном чувстве — враждебности друг к другу.
— Вы можете поговорить с ней в часовне, — внезапно произнес Савонарола, прежде чем Родриго успел что-либо сказать, повернулся и покинул комнату.
Валенти следовало бы насторожиться при такой перемене. Но его мысли были заняты Джульеттой и их проблемами.
Когда Родриго вышел в коридор, холодок предчувствия пробежал по спине… далекий голос Маддалены позвал:
Риго, Риго, берегись!
Что-то тяжелое обрушилось на его затылок. Сознание раскололось на островки боли. Родриго тяжело упал на пол, погрузившись в темноту небытия.
Глава 24
Голоса звали, предупреждали, пугали. Перед ней возникла Маддалена. Где мой Риго? — голос был ужасен своей требовательностью, длинные, черные с серебром волосы развевались на холодном ветру. Он ушел от тебя с болью в сердце. Ты послала его на смерть… Слишком поздно, избалованная девчонка, слишком поздно… — синие глаза буравили Джульетту.
Где же Риго? Протянула руку — никого, она одна.
Совсем одна. Вокруг только ветер и тьма.
Какой-то слабый звук донесся до нее… Ближе, ближе, затем стих, опять приблизился. Негромкий вой, кто-то скулил, не человек, а… Где же все?
Джульетта села, ее всю трясло, но не от зимнего сквозняка, ведь в камине ярко пылал огонь. Ледяной холод был внутри.
— Лиза? — позвала девушка вполголоса. — Лиза?
И снова этот звук. На миг с ужасом подумала, что сон преследует ее наяву. У кровати возникла белая тень, поднялась на задние лапы и оперлась передними на перину.
Бо. Это его когти скребли по полу. Это он скулил. Пес уткнулся носом в щеку, потом помахал хвостом и рванулся к двери. Она прижала к груди одеяло, пытаясь унять дрожь. Бо стоял у двери, царапая ее когтями, потом затрусил назад к постели.
— Бо? Где Риго? Риго здесь?
Пес опять метнулся к двери. Джульетта быстро встала с постели, выхватила из шкафа домашнее платье. Натягивая его на ходу, поспешила к двери и только оказавшись в коридоре, тускло освещенном масляными лампами, задумалась. Если Родриго действительно вернулся из Флоренции, а она как ни в чем ни бывало бросится ему в объятия…
А почему нет? Ты его жена. Вы поспорили. Что может быть лучше, чем встретить его и показать, что не сердишься? Хорошенько все обдумала и…
— И решила, что он был прав, отведя меня в монастырь, когда я так с ним обошлась? — пробормотала девушка, стараясь не отставать от щенка. Что уж наверняка придется испытать, так это стыд за свое поведение и слова.
Я хотел научить тебя смирению. Эти слова словно пощечина выбили чувства унижения и предательства, которые Джульетта пыталась усмирить.
Но старые привычки легко не уходят, и прежде чем девушка осознала, что собирается делать, в ее голове мелькнула мысль: а кто он такой, чтобы учить ее?
Еще хуже то, что рассказал отец. Оказывается, Родриго угрожал отказаться от брака, если Данте не согласится с его условиями. Отец совершенно не хотел, чтобы она оставалась в Санта-Лючии. Только Родриго. Все эти мысли еще больше расстроили ее. В животе замутило, застучало сердце, подгоняемое нетерпением и страхом… и заново вспыхнувшим гневом.
