Глава 25
Объяснить Паоло, почему они так поспешно покидают замок, да еще в такой ранний час, было довольно трудно. А уж когда Джульетта заявила, что тоже отправляется на помощь мужу, тут прямо преисподняя разверзлась.
И не только Паоло выражал сомнение в необходимости для девушки торопиться во Флоренцию среди ночи с тремя Zingari, пусть даже среди них верный слуга принца Монтеверди.
Так как Данте и Каресса в сопровождении Никко находились в Пизе, часовые соглашались со своим начальником и отказывались выпустить Джульетту — замужем она или нет — из Кастелло Монтеверди. Зато все, кроме одного-двух, горели желанием заменить хозяйку и кинуться на помощь Родриго да Валенти, которого хорошо знали и уважали.
Маддалена устроила настоящий скандал, угрожая наложить страшное проклятие на всех, если им не позволят выйти — с Джульеттой или без нее. Это не помогло, и тогда отчаявшийся Карло сгреб Паоло в охапку и приставил к его горлу кинжал. Так они и покинули замок.
Джульетта ужасно переживала из-за того, что пришлось угрожать начальнику стражи, но Маддалена прошипела ей на ухо:
— Прекрати хныкать, девочка! Если Родриго умрет, это будет по твоей милости — из-за твоего безумного, эгоистичного поведения… а теперь еще и глупой чувствительности! Карло не убийца, но страже не обязательно знать об этом, — и направилась к выходу, за ней следовал Карло с заложником, притихшая Джульетта. Последним ковылял Аристо.
Цыганка тут же растворилась в ночи как призрак, предоставив Карло и Аристо связать Паоло. Подобным образом обошлись и с двумя конюхами, а потом торопливо оседлали двух коней и отвели их к опушке леса. Все трое устремились за Маддаленой, зная, что Данте немедленно вызовут из Пизы, но предотвратить это было уже не в их власти.
Холодный ночной ветер раздувал плащ, позаимствованный Джульеттой у Аристо, обжигал лицо, но девушка думала лишь о том, что помощь отца была бы очень кстати, и, в отличие от Маддалены, считала, что вмешательство Данте только увеличило бы вероятность спасения жизни Родриго.
В памяти снова и снова звучали жестокие, злые слова, надменный, пренебрежительный тон, которым она несколько месяцев оскорбляла Родриго. Теперь ее жгло чувство вины и раскаяния. Неудивительно, что гордая цыганка не хочет иметь ничего общего с теми, кто высмеивал и проклинал ее народ только потому, что он живет иначе.
А ведь она, Джульетта, относилась к ним хуже других со времени первой встречи с Родриго, тогда, шесть лет назад. Dio al cielo![58] Как это Маддалена вообще разрешила ей сопровождать их?
* * *
На полпути во Флоренцию они устроили короткий привал. Наверное, предположила девушка, Карло хотел дать отдохнуть не только лошадям, но и женщинам. И Джульетте, и Маддалене не терпелось тронуться в путь, но он сказал:
— В любом случае мы не сможем войти в город до рассвета.
Чувство вины у Джульетты обернулось гневом.
— Мой отец мог бы снабдить нас пропуском!
— Но не из Пизы! — отрезала Маддалена. — Мы все еще ждали бы его возвращения.
— Будем надеяться, что Лукреции, если она решилась вывезти Родриго из Флоренции, тоже придется ждать утра, — успокоил их Карло.
Девушка была в смятении. Если бы только они оказались в городе, думала она, глядя в сторону Флоренции.
Маддалена вслух выразила опасения, терзавшие всех.
— Эта женщина ни перед чем не остановится, чтобы добиться своего. И конечно, клочок бумаги для нее не преграда! Она порочна и хитра. Уверена, они уже выбрались из города, пока мы тут разговариваем.
Пыхтя и отдуваясь, подъехал Аристо. По его лицу было видно, что для него поездка — тяжкое испытание. Он тяжело вздохнул и сильными руками натянул поводья. Ноги не доставали до стремян и, конечно, ехать было трудно. Девушка заметила, как смягчилось лицо Маддалены при появлении задыхающегося карлика.
— Ты пил сегодня снадобье? — требовательно спросила она.
Джульетта тут же спешилась и подошла к Аристо. Хотя угрожающая Родриго опасность почти парализовала чувства, забота о слуге стала для нее естественной.
— Аристо, позволь, я помогу тебе слезть с лошади.
— Спасибо, Мона Джульетта, — он покачал большой головой. — Но я сейчас… не могу двигаться, — последовал глубокий вздох. — Мне будет лучше, если я просто немного посижу.
— Maestro?
Аристо посмотрел на Маддалену.
— Нет, женщина, — несколько раздраженно ответил он. — Во всей этой суматохе я позабыл принять очередную дозу.
— Мне кажется, ты его носишь с собой, — пришла на помощь Джульетта, видя, что карлику не до этого.
Она протянула руку к его поясу:
— В кошельке? — пояс сбился, так что кошелек оказался на бедре. Аристо не успел и рта раскрыть, как девушка сунула в него руку и вытащила пузырек с жидкостью. — Это?
Карлик кивнул, и девушка, вынув пробку, протянула пузырек слуге.
— В виде исключения на этот раз два глотка, — посоветовала Маддалена, — но не больше.
Джульетта смотрела, как движется кадык Аристо, опасаясь, что бедняга проглотит все содержимое.
— Почему бы тебе не вернуться в Монтеверди? — мягко спросила девушка, когда слуга закупорил пузырек. — Там тебе будет лучше, а моим родителям…
— Не отсылайте его домой, как дворнягу с поджатым хвостом, madonna, — внезапно вмешался Карло. — Мужчина должен делать то, что считает необходимым, — он бросил на нее выразительный взгляд, как бы говоря: «Не отнимайте у него этого».
Джульетта вернула пузырек на место. Дыхание Аристо, кажется, восстановилось. Девушка от души посочувствовала карлику. При прежнем хозяине его жизнь была убогой. А потом он узнал Карессу. Джульетта помнила рассказ матери: Аристо стал меняться после встречи с ней… но был вынужден предать ее. Раскаяние придало карлику силу и смелость, чтобы увидеть епископа в истинном свете. Аристо стал думать, как разрубить связывающие их узы.
Со временем Данте тоже поверил в него. И обращался как с равным, а не уродом. Аристо отказался подчиняться Стефано Руджерио и спас жизнь Дюран-те де Алессандро, убив бывшего хозяина.
Понятно, что карлик предпочтет упасть с седла замертво, чем повернет назад к Монтеверди. И уж конечно Джульетта не отдаст ему такой приказ.
Ее мысли прервал Карло.
— Остается надеяться, что они еще не покинули Флоренцию. Но если им это удалось, и мы не встретим Марко до утра, то придется надеяться только на Бога.
— Что-нибудь придумаем, — с напускной уверенностью объявила Джульетта. — Нельзя допустить, чтобы городские ворота стали препятствием для меня на пути к Родриго, — в ее голосе звучало упорство, свойственное всей семье Алессандро.
