Пиус поинтересовался, как же теперь быть с хозяином ящерицы. Но Патвин успокоил его, что за ночь крылья отпадут, он просто вытащит их из клетки и никаких следов не останется. Другое дело с сознанием ящерицы, ведь той пришлось кое-что внушить, чтобы она умела пользоваться выросшими крыльями, и еще несколько дней, пожалуй, она будет считать, что умеет летать.
На прощание Патвин напомнил Пиусу о причине, по которой позвал его (по мнению мальчика, не слишком содержательной). А потом он сказал странную вещь, которая озадачила Пиуса. Он спросил, помнит ли тот хозяина текстильной фабрики, с которым мальчик встретился в приемной кабинета в первый день своего прибытия. Помнит ли тот, как он выглядел. Дело в том, что этот человек, по словам Патвина, вел себя подозрительно, навязываясь отелю. Странноватый, и лично ему он почему-то просто не нравился. Возможно, главное, именно от этого человека Пиусу следовало держаться подальше.
Не успел Пиус еще переварить эту информацию, как произошло то, отчего все разом вылетело из головы. Он увидел, как Патвин положил руку в карман пиджака и будто удивился, что-то нащупав, затем спокойно вытащил ключ и бросил его на стол. Мальчика поразило это спокойствие, ключ мелькнул перед глазами, и он сразу узнал его, точно такой Лил достала из тела Риксила. Такая же металлическая пластинка была прикреплена к нему.
— Интересный ключ, — стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, произнес Пиус.
— Ключ? — удивился Патвин, а потом обернулся к столу. — Этот? Да, оказывается, забыл вернуть его Пузану.
Патвин разглядывал ключ, очевидно, придумывая, что в нем могло быть интересного. От его взора не ускользнула реакция Пиуса. Мальчик понял, что выдает себя.
— А я почему-то подумал от какого-то номера, — словно в смущении проговорил он и выжидающе замолчал.
— Вообще-то это секрет, — начал Патвин, попавшись в созданную мальчиком паузу. — Всем знать не следует. — Он заговорил тихо, приглашая гостя в заговорщики. — У Пузана есть места в городе, где он хранит зелья постояльцев, и о чем другие не должны знать, что одно из мест — Северный вокзал. Там несколько ячеек, этот ключ от одной из них. Сегодня я отвозил некоторые ценные зелья, он дал мне ключ, а я забыл вернуть.
— Разве вокзал — надежное место? — хотел убедиться в услышанном Пиус. На самом деле он уже ликовал, что для их ключа мог найтись замок.
— Не всем известно, что это надежнейшее в городе место. Это вообще крупнейшее хранилище и самое старое, оно свободно для посещения, поэтому там проходит много людей, но мы знаем, что его защищают особенные силы. Возможно, там даже хранятся важные правительственные документы. Не исключено, хотя забавно.
Совсем другое Пиус считал забавным, отчего и сдерживал улыбку. Для него это было даже не забавно, это было просто восхитительно.
Глава 22 — Хранилище
На следующий день Пиус хотел застать Лилил и Джозиз за завтраком в ресторане и до занятий сообщить, что им предстоит отправиться на Северный вокзал, чтобы отыскать ячейку для их ключа. Ему не терпелось раскрыть эту тайну, и он знал, что заинтригует девочек, когда передаст события вчерашнего вечера. Еще ему удалось сделать другое любопытное открытие. Пока он сидел на одном из своих прекрасных диванов и надевал носки, номер внезапно погрузился во тьму. В общем-то, подобной беде уже мало кто удивлялся, она случалась не только в коридорах (оставалось радоваться, что ночной грохот не перебрался к постояльцам). Это не часто происходило утром, но все-таки отключение света с затягиванием пеленой окон уже вступило в порядок вещей, следовало лишь немного подождать и вернуться к своим делам. Но сейчас Пиус ощутил нечто странное, будто что-то воздействует на него, находясь прямо перед ним. Он знал, что напротив дивана стоял фонарь с игисом, стоило только податься вперед и протянуть руку. Нащупав тряпки, закрывающие фонарь, мальчик стянул их. Комната ярко осветилась, камень пылал, на него нельзя было смотреть, не щурясь. И странное ощущение, испытываемое в темноте, усилилось. Как полагалось, не прошло много времени, в комнату вернулось привычное освещение, камень погас, за окнами продолжилось обычное утро.
Свои чувства Пиус не мог описать сестрам Прелтит, встретившись с ними и обо всем рассказав.
— Словно свет отнес меня к началу, к моменту, когда я родился, — долго раздумывая, произнес он, и, кажется, сам удивился сказанному.
— Родился? — переспросили девочки.
— Точнее, появился на свет или пришел в мир, но разве это не одно и то же?
— …
— Знаю, странно. Что это за ощущение! Но по-другому не объяснишь, я словно углублялся в прошлое к точке отсчета, вот об этом состоянии говорю, первых шагов, но не самих шагов, конечно, даже не понимаю.
— Возможно, при рождении, мы что-то подобное ощущаем, — вместо того, чтобы рассмеяться, потому что к этому вел Пиус, сказала Джозиз. — И, конечно, не помним, а игис помог окунуться туда.
— Наверное, не помним.
— А вы хоть поняли, куда девается весь свет, когда в отеле становится темно? — задумавшись, произнесла Лил.
— Хочешь сказать, он переходит в этот камень? — уточнила Джозиз.
— В него тоже. Но вы забыли, где полно игиса и куда мы возили фонарь?
— В темные… о, это интересно.
— Первоклассно, — восхитился Пиус. — Камень в фонаре соединился с игисом из темных коридоров. Адма сделала его своей частью. А когда гаснет свет, его просто вбирает весь игис. Представляю, что там происходит.
— Ясно, что происходит, но не ясно почему, — сказала Джозиз.
— Разве мало причин для такого поведения отеля? — отозвалась Лил. — Тут сейчас такое творится!
Словно в подтверждение этих слов, после занятий ребята узнали о серьезном происшествии. Пока они корпели над упражнениями, в стенах отеля разыгрывалось настоящее представление. Ребята ничего не слышали и ни о чем не подозревали, последнюю перемену они провели в кабинете, и очень удивились, когда, открыв дверь, увидели пелену тумана. До них доносились отдельные фразы разговоров, кто-то бегал по коридорам. Один отчетливый топот приближался к ним, из тумана появился молодой господин Ласкин. Он пробегал мимо, но, заметив ребят и учителя, стал толкать их обратно в кабинет.
— Оставайтесь, пожалуйста, в номерах.
— Это не номер. А что произошло? — спросила Лил.
Господин Парник тоже требовал объяснений, пока служащий вежливо, но настойчиво теснил их к двери.
— Не выходите в коридор. Подождите, пока разойдется туман. Нет, уже ничего страшного, все закончилось, уже не стреляют.
— Стреляют?! — воскликнули ребята и попытались снова выглянуть в коридор.
Господин Ласкин все равно запихал их в помещение и закрыл дверь. Ребята намеривались выйти, но на этот раз их удержал учитель, уверенный, раз им сказали оставаться здесь, значит так и следует поступить. Он усадил детей за стол, присел сам, поставив портфель на колени, после чего выдвинул предположение, что это не займет много времени, им же определенно нужно дождаться, когда разойдется туман. Разумеется, его заинтересовали слова, что уже не стреляют. Ребят тоже, только им хотелось узнать, в чем дело, а не в целости покинуть отель. Они были благодарны хотя бы за то, что в ожидании на них не обрушились дополнительные задания.
Прошло время, они осторожно выглянули в коридор, к этой минуте туман рассеялся. Господин Парник счел своим долгом спустить детей в холл, где о них уже позаботятся. У дверей он попрощался и быстро ушел, решив пережить плохую осведомленность о происшествии в "Клопе". У ребят, улыбающихся вслед, проскользнула надежда, что они видят его в последний раз.
В отличие от учителя они намеревались поскорее выяснить, что стряслось. В холле было пусто, за стойкой регистрации никого не было. Зато в ресторане творилась неразбериха, еще больше шума доносилось откуда-то с лестницы. Ребята направились в ресторан, надеясь, что там им все объяснят.
