— Это был лифт.
— О Господи, я действительно была хороша.
— Хуже, чем ты думаешь. Что наводит меня на мысль… Ты помнишь, что была помолвлена?
— И неоднократно.
С озорной усмешкой она стала гладить его ногу.
— Я имею в виду кольцо, легкомысленная ты особа. Как не стыдно!
— Мне стыдно? Если я правильно помню…
— Неважно. Ты помнишь, что была помолвлена?
Взгляд ее потеплел, когда она увидела, что он не шутит.
— Да, дорогой. Я помню. А кольцо потрясающее.
Она покрутила кольцом перед Люком и поцеловала его. Оба засмеялись.
— Изумительное кольцо.
— Для изумительной женщины. Я бы купил тебе сапфир, да они жутко дорогие.
— Мне больше нравится аквамарин. У моей бабушки был сапфир, который…
— О, только не об этом!
Он начал хохотать. Она с удивлением посмотрела на него.
— Разве я тебе рассказывала?
— И неоднократно.
Она усмехнулась, пожала плечами. На ней не было ничего, кроме кольца.
— Ну что, мы так и будем целый день сидеть здесь, заниматься любовью и лентяйничать или куда-нибудь пойдем?
— Ты считаешь, что нам надо куда-нибудь пойти? — Похоже, что первая идея ей нравилась больше.
— Было бы хорошо. А позже мы вернемся и продолжим.
— Обещаешь?
— А тебе что, обычно приходится принуждать меня?
— Я бы не сказала.
Она натянуто улыбнулась и направилась к шкафу.
— Куда мы пойдем?
— А куда ты хочешь?
— Мне бы хотелось уехать. На побережье или куда-нибудь еще.
— С шофером?
Это идея была не очень привлекательной. Только не это!
— Нет, конечно, одни. Мы можем заказать машину.
— Отлично, детка. С удовольствием.
Она истратила кучу денег на эту поездку. Номер в «Фермоне», билеты первого класса, лимузин, изысканная еда, заказанная прямо в номер, а сейчас — машина, чтобы доставить ему удовольствие. Она хотела, чтобы все было на высшем уровне. Она старалась смягчить удар от предстоящего процесса или хотя бы сделать вид. Их веселье было сродни тому, которое устраивают для умирающего ребенка: цирк, кукольный театр, игрушки, цветной телевизор, Диснейленд и мороженое до отвала, потому что скоро, очень скоро…
Кизия тосковала по времени, когда они впервые приехали в Сан-Франциско, пои тем дивным дням, которые они провели в Нью-Йорке. В этот раз все было по-другому. Роскошно, но искусственно.
Консьерж заказал им машину — ярко-красный «мустанг». С ревом он помчал их вверх, к мосту. Кататься в такой солнечный зимний день было одно удовольствие. В Сан-Франциско никогда не бывает очень холодно. Дул свежий ветер, но воздух был теплым, а вокруг все зеленело, радуя глаз после скучного пейзажа, который они оставили позади.
Они катались весь день, останавливаясь то тут, то там. Бродили по пляжам, подходили к краю воды, сидели на камнях и болтали, избегая говорить о том, что тяжестью лежало на сердце. Было слишком поздно вспоминать об этом, да и не имело смысла. Суд надвигался неотвратимо. Слова были лишними. Они выражали состояние по-своему: красноречивее слов были поцелуи, взгляды, подарки. Все, что они могли делать теперь, — это ждать.
Светло-зеленый «форд» целый день висел у них на хвосте, что очень угнетало Люка. За ними следили уже в открытую. Он ничего не сказал Кизии, но по некоторым признакам понимал, что она тоже заметила. Это было бравадой. Оба делали вид, что не замечают угрозы и быстро летящего времени. Суд надвигался. Лукас заметил, что внимание полиции становилось все пристальнее, как будто они боялись, что он может убежать. Но куда? Он отлично понимал, что бежать бессмысленно. Сколько можно скрываться? К тому же он не мог взять с собой Кизию, не мог и оставить ее. Он был в их руках, и им нечего было дышать ему в затылок.
На обратном пути они заехали пообедать в китайский ресторан, а потом отправились в гостиницу отдохнуть. В десять вечера они уже встречали в аэропорту Алехандро.
Самолет прилетел без опоздания, и Алехандро вышел одним из первых.
— Привет, брат, почему такая спешка? Лукас стоял, лениво прислонясь к стене.
— Нью-йоркская привычка. Как дела, старик?
Алехандро выглядел озабоченным и усталым. Растерялся, увидев их счастливыми, отдохнувшими, обветренными и розовощекими. Казалось, совсем не было причин для его прилета. Разве могло что-то произойти с этими двумя такими беззаботными людьми?
— Привет! Угадай, что случилось? — Ее глаза сияли. — Мы помолвлены!
Она продемонстрировала ему кольцо.
— Красивое. Поздравляю! Мы должны за это выпить.
Люк закатил глаза, а Кизия тяжело вздохнула.
— Мы занимались этим всю ночь.
— Не мы, а она. Наклюкалась.
— Кизия? — удивился Алехандро.
— Да, шампанским. Я одна выпила почти две бутылки, — гордо сказала она.
— Из твоей фляжки?
При воспоминании о Рождестве она засмеялась и покачала головой. Они направились за его багажом. Машина ждала у входа.
Подъезжая к городу, они подшучивали друг над другом, обменивались анекдотами, вспоминали всякие глупости, слушали рассказ Алехандро о его приключениях в полете: у одной женщины начались роды, а другая ухитрилась спрятать под пальто и пронести в самолет французского пуделя, а потом билась в истерике, когда стюардесса попыталась его отобрать.
— Ну почему я всегда попадаю на такие рейсы?
— Попытайся летать первым классом.
— Конечно, брат, ты прав. Послушай, что за дикие на тебе ботинки?
Кизия засмеялась, а Лукас, кажется, огорчился.
— Старик, нет в тебе шика. Это же Гуччи!
— А по мне, смотрятся дико. Все трое захохотали. Машина затормозила у отеля.
— Приехали. Вот здесь мы живем. Ничего особенного, но это наш дом.
Люк с гордостью показал на здание с башней, в котором размещался «Фермой».
— Вы, ребята, действительно путешествуете с размахом.
Они предоставили в его распоряжение диван в гостиной своего номера.
— Ты знаешь, Ал, они здесь держат старикашку специально для того, чтобы он сдувал песок из пепельниц в холле. Вот такие мелочи и придают шик.
— Знаешь что…
— Ради бога, тут моя невеста! Люк напустил на себя строгий вид.
— Ребята, вы правда обручены? По-настоящему?
— По-настоящему, — подтвердила Кизия. — Мы собираемся пожениться.
В ее голосе слышался металл — и надежда, и жизнь, и слезы, и страх. Они бы поженились. Если бы только был шанс.
Никто из них не упомянул о суде. Только когда Кизия начала зевать, Люк посерьезнел.
— Почему бы тебе не пойти спать, детка? Я тоже скоро лягу.
Он хотел поговорить с Алехандро наедине, и было понятно о чем. Почему он не мог поделиться своими тревогами с ней? А впрочем, нужно ли это?
— Хорошо, дорогой. И ты не засиживайся. Она нежно поцеловала его в шею и послала воздушный поцелуй Алехандро.
