Из серебристого «субару» вылезла какая-то приземистая женщина с короткими ярко–рыжими волосами. На ней был свободный белый топ, прочные желто-коричневые брюки-капри, которые смотрелись бы лучше на ком-нибудь с более длинными ногами, и коричневые сандалии. На шее висел кусок бирюзы на кожаном ремешке, пальцы унизаны серебряными колечками. Люси кивнула в знак приветствия и подождала, пока женщина назовет себя. Но не успела та представиться, как дверь открылась и вышел Мистер Телохранитель собственной персоной.
Женщина повернулась к нему.
– Патрик Шейд?
Он встал наверху крыльца и спросил, не отвечая на вопрос:
– Чем могу помочь?
Она обошла машину и встала у бампера.
– Я ищу друга.
Он кивнул на Люси:
– Если вы не ищете кого-нибудь из нас, то ошиблись адресом.
– Она здесь. Я знаю, что она здесь.
Коренастое сложение визитерши напомнило Люси, что у Темпл есть враги. А что если эта женщина – рассерженная клиентка? Или какая-то зрительница «Жирного Острова», превратившаяся в преследовательшу?
Панда стеной встал между посетительницей и дверью.
– Я несколько недель искала ее, – упрямо твердила женщина. – И не уйду.
Тот медленно спустился со ступеней:
– Здесь частные владения.
Он не повысил голос, но от этого не стал менее страшным. Женщина прислонилась спиной к машине, больше разочарованная, чем напуганная.
– Мне нужно увидеть ее.
– Вам нужно уехать.
– Просто передайте ей, что я здесь. Пожалуйста. Скажите, что здесь Макс.
Макс? Люси вытаращила глаза. ЭтоМакс?
Но откровение женщины, кажется, ничуть не удивило Панду. Или он нацепил профессиональное выражение игрока в покер, или же все время знал, что человек, по которому тосковала Темпл, – женщина.
Конечно же, он знал. От известного своей тщательностью такого типа, как Панда, не ускользнет никакая подробность.
Женщина повернулась к дому и прокричала:
– Темпл! Темпл, это Макс! Не поступай так. Выйди и давай поговорим!
Ее затаенную боль Люси ощутила всем сердцем. Наверняка Темпл услышит голос Макс и выйдет. Но из дома не донеслось ни звука. Дверь осталась закрытой. Люси не могла это вынести. Она завернула за угол и вошла с заднего хода.
И нашла Темпл в ее спальне, торчавшей сбоку окна, где ей, не обнаруживая себя, была видна дорога.
– Зачем она приехала? – Голос Королевы–Дьяволицы звучал одновременно жестко и надломлено. – Я ее ненавижу.
Теперь Люси все стало ясно, чего она раньше не понимала.
– Нет, это не так. Вы ее любите.
Из заколки выскочила прядь волос, когда Темпл развернулась: каждый мускул ее перенакачанного тела напрягся.
– Да что вы об этом знаете?
– Я знаю, что это разрывало вас на куски все лето.
– Все пройдет. Просто дело времени.
– Почему вы поссорились?
Темпл раздула ноздри.
– Не будьте наивной. Неужели вы думаете, я хочу, чтобы весь свет узнал, что я… я влюбилась в женщину?
– Вряд ли вы первая известная личность, которая перестанет скрывать свои наклонности. Сомневаюсь, что это разрушит вашу карьеру.
– Это разрушит меня.
– Как? Не понимаю.
– Это нето, чем я хотела стать.
– Лесбиянкой?
Темпл вздрогнула.
Люси всплеснула руками:
– Боже, Темпл. Добро пожаловать в двадцать первый век. Люди влюбляются.
– Вам легко говорить. Вы-то влюбились в мужчину.
На мгновение Люси подумала, что та говорит о Панде, но потом поняла, что Темпл, скорей всего, имеет в виду Теда.
– Мы не всегда выбираем, в кого влюбиться. Среди женщин много лесбиянок.
Темпл скривила губы, глаза блестели от непролитых слез.
– Я не всякая женщина. А Темпл Реншоу.
– И это ставит вас над простыми смертными?
– Я не создана для неудач. Не так я устроена.
– Вы действительно думаете, что Макс – неудача?
– Макс замечательная, – неистово возразила она. – Самый лучший человек из тех, кого я знаю.
– Тогда в чем дело?
Темпл упрямо молчала, но Люси не собиралась позволять ей уйти от ответа.
– Давайте, скажите.
– Я не могу. Политкорректность не изменит реальность. Гомосексуальность – это изъян. Порок.
– Просекла. Вы слишком идеальны, чтобы быть геем.
– Я не хочу больше об этом говорить.
Люси переполняла жалость. Стандарты, которые установила для себя Темпл, были невозможны для кого угодно. Неудивительно, что она несчастна.
По гравию зашуршали шины. Темпл закрыла глаза и прислонилась спиной к стене. Люси выглянула в окно.
– Поздравляю. Лучший человек из тех, кого вы знаете, уезжает.
Панда пилил сухое дерево и рвался в драку, когда Люси вышла поговорить с ним.
– Я так понимаю, ты считаешь, что я должен был сказать тебе о Макс?
– Да, но я понимаю – соблюдение конфиденциальности клиента. Я знаю…
В доме что-то с грохотом рухнуло. Панда бросил пилу и помчался внутрь. Люси ринулась за ним. Вбежав в переднюю, она услышала доносившиеся сверху удары, потом что-то грохнуло на полу. Она кинулась за Пандой по лестнице наверх.
Темпл стояла посреди гимнастического зала с диким взглядом и растрепанными волосами, вокруг нее лежало в руинах ее королевство-тюрьма. Перевернутая скамейка со штангой, разбросанные маты, дыра в стене. Темпл схватила десятифунтовую гирю и уже собиралась швырнуть ее в окно, как Панда сгреб мятежницу.
Это была битва богов. Геркулес против Зены-королевы воинов. Но как бы Темпл ни была сильна, он был сильнее, и совсем немного ему понадобилось, чтобы прижать ее к своей груди.
Из воительницы вышел весь пыл. Когда Панда наконец освободил ее, она без сил свалилась к его ногам. Панда молча послал призыв Люси о помощи, и ей пришла к голову только одна идея.
Свой хлеб она спрятала в укромном месте, где его мог взять Панда. Хлеб Люси спекла как раз днем в коттедже. Она принесла каравай на кухню, отрезала ломоть, намазала медом, который прятала в шкафу.
Темпл сидела у стены, свесив голову на сложенные на коленях руки. Люси пристроилась рядом и подала лакомство.
– Вперед.
Красные заплаканные глаза Темпл отторгли предательство.
– Зачем вы пихаете мне это вредительство?
– Это вовсе не вредительство. – Люси с трудом подобрала слово. – Это… это просто жизнь.
Темпл съела хлеб. Не разом заглотив, а смакуя каждый кусочек. Пока Панда, прислонившись к притолоке, наблюдал, Люси сидела, скрестив ноги, рядом с Королевой–Дьяволицей и пыталась придумать, что сказать. И в конечном итоге ничего не придумала и смолчала.
– Как вкусно, – жалобным голоском сказала Темпл. – Можно еще?
