Читаем без скачивания Югославская трагедия - Орест Мальцев

А на катуне горный воздух, аромат леса и лугов, молочная пища и много целебных трав, — здоровье пошло на поправку. Недаром говорят, что кто одно лето проведет в горах, тот продлит свою жизнь на два года.

Ну, а за Великим Виторогом как пойдешь на северо-запад, то придешь в Дрвар… Туда Драгутин раз в неделю водил лошаков с грузом сыра и каймака для верховного штаба. Когда Алекса совсем окреп, то поехал с ним. Оставив лошаков в Дрваре, пешком отправились к месту, где располагался штаб. Посовещавшись, решили пойти к пещере Тито.

Пещера эта находилась в узком, мрачном ущелье, по дну которого быстро бежит горная речка, обрываясь клокочущим водопадом. Над пещерой возвышалась огромная гора. Тропинка вилась вдоль речки, по краю обрыва. Драгутин заробел, отказался идти дальше, и Мусич отправился вперед один. Он нес в кувшине каймак собственного изготовления, жирный, розовато-желтый, с толстой пенкой. Но часовые не подпустили Мусича к пещере.

Пока он переругивался с часовыми, из пещеры вышел высокий и худой человек в опанках. Лицо у него было озабоченное, и Мусич хотел было поскорее уйти, но тот, заметив его, окликнул, подошел и начал расспрашивать о жизни на пастбище. Интересовался, что делается на планинах, нет ли поблизости немцев. Опрашивал, много ли в стаде ягнят, не нападают ли волки, посоветовал беречь овец от ядовитой травы блор.[74] Он говорил обо всем этом и мало-помалу успокоился, даже улыбнулся.

Так Алекса познакомился с Арсо Иовановичем. Он получил от него пропуск и стал носить в штаб сладкий, упругий молодой сыр, скрипевший на зубах, и целебное планинское козье молоко, густое и маслянистое, искренне желая, чтобы Арсо скорее поправился. Уж очень он был худ. Один нос торчал, щеки впали. Но Арсо сам ел мало, все отдавал бойцам из охраны. Однажды он вышел к Мусичу мрачнее тучи.

«Что произошло?» Только сейчас Мусич обратил внимание на какое-то необычное оживление вокруг. Возле пещеры останавливались лошади и ослы, навьюченные ящиками, корзинами, тюками, бочонками, охрана их разгружала, бегали хозяйственники, адъютанты. А начальник верховного штаба был опечален. Мусич не стал тревожить его вопросами, отдал ему кувшин и, молчаливо простившись, отправился обратно на катун…»

5

Мусич, конечно, не знал и не мог рассказать о том, что происходило в Дрваре. Вот уже недели две как туда доставляли из разных мест продукты и вина. Из Черногории везли знаменитую «перепечоницу», с далматинского побережья — многолетние виноградные вина, славящиеся на Балканах. Маклин специально посылал в Каир два грузовых самолета «Дакота» за египетскими апельсинами и бананами, за американскими виски и драй-джином. Кроме того, подарки пришли из Алжира от фельдмаршала Вильсона. А генерал-лейтенант Попович прислал Тито несколько бочонков сливовицы и цветные ракеты для фейерверка.

Пропагандисты Джиласа собирали по окрестным селам музыкантов и певцов, которые готовились показать свое искусство в концерте самодеятельности и в массовом танце «коло». Вытребованы были и загребские артисты, находившиеся при партизанских частях Приморской группы. Заранее составленные поздравительные письма и послания курьеры Ранковича развезли по местам, откуда эти письма и послания уже начали поступать на имя Тито. В общем затевались грандиозный митинг, пир и пышное чествование Тито в день его рождения. Двадцать пятого мая ему исполнялось пятьдесят два года.

В этот день Драгутин и Алекса поднялись, как обычно, до солнца. Чудесны тихие майские рассветы в динарских горах! Серебряным блеском озарилась сперва снеговая вершина Великого Шатора, похожая на часового в стальной каске. Потом солнечные лучи прорвались в ущелья и в долины, залили их радостным теплым светом, и ярко запестрели, умытые росой, ковры приальпийских цветов по склонам гор, бодро затрепетали свежие листья цветущих слив и яблонь. На небе не было ни облачка. Глубокая тишина постепенно вскипала звонким посвистом и щелканьем проснувшейся птицы.

Пастухи только что успели умыться в холодном ручье, когда услышали нарастающий рев самолетов. Они шли с северо-запада. Алекса подумал, что это американские «летающие крепости» направляются на бомбежку Белграда или других городов. Но вот самолеты приблизились, и Мусич вдруг ясно различил на их плоскостях черные фашистские кресты. «Юнкерсы!» Самолеты, заходя от солнца из-за горы Велика Клековица, делали разворот и начали снижаться над Дрваром. Посыпались бомбы. По дрварской долине, как из вулканов, взметнулись черные клубы дыма и пыли, пронизанные огнем.

Мусич сломя голову помчался в Дрвар. Бомбы рвались у здания верховного штаба, и возле пещеры Тито, и у Казарм, и в самом селе. Истребители обстреливали из пулеметов мирных жителей, толпами бежавших по склонам гор. Затем появились транспортные самолеты с планерами. В воздухе раскрылись сотни белых парашютов. Планеры с огромными парашютами торможения на хвостах отцеплялись от самолетов и без виражей спускались прямо на маленькую площадку на берегу Унаца. Высаживался вражеский десант.

Восемьдесят бомбардировщиков перенесли удары на подступы к Дрвару, а в окрестностях села начался ожесточенный наземный бой. Мусич с батальоном охраны верховного штаба тоже принял в нем участие. Арсо Иованович был тут же. Он отдавал распоряжения командиру батальона и офицерам своего штаба. На случай внезапного нападения врага у Арсо был разработан определенный план действий. Десант не оказался для него неожиданностью. Из трофейных документов и перехваченных сообщений он еще раньше знал о намерении гитлеровцев уничтожить верховный штаб и захватить Тито. Самолеты, по одиночке и группами, уже не раз появлялись над районом Дрвара, сбрасывали бомбы, стреляли из пулеметов, вероятно, фотографировали. Агентурная разведка доносила о сосредоточении в Загребе планеров и транспортных самолетов, о том, что для диверсии против верховного штаба немецкое командование собирается использовать бранденбургских эсэсовцев, говорящих на сербско-хорватоком языке, переодетых в одежду партизан.

Предупреждая об этом, Иованович советовал Тито не раздувать численный состав штаба в ущерб его подвижности, не устраивать в Дрваре какой-то постоянной базы — не нужна она в условиях партизанской войны. Однако Тито настоял на своем; ему надоело скитаться по лесам, он стал тяжел на подъем. Опасной и переменчивой, как военное счастье, жизни в лесных хижинах, на виду у войск, он предпочел более спокойное существование в хорошо оборудованной пещере, в кругу своих близких. Он стремился превратить район Дрвара в укрепленный административный центр освобожденной территории, как будто бы партизанская война уже кончилась.

Арсо принял все меры по защите Дрвара от нападений немецких войск, чьи аванпосты находились поблизости. Подступы к селу с севера были надежно прикрыты частями пятого корпуса, которым командовал ученик Арсо — герой Боснии двадцатисемилетний генерал-майор Славко Родич. Южнее, в нескольких часах ходьбы от Дрвара, в пункте Мокры Ноги, располагался со своим штабом Коча Попович. По его вызову из Конины спешил к именинному торжеству и Перучица с половиной своей бригады. Кроме того, Маклин обещал со дня на день снабдить охрану верховного штаба минометами и вьючной артиллерией.

И вот случилось то, чего Арсо опасался. Ни минометов, ни орудий, ни самого Маклина, ни Хантингтона, ни Рандольфа Черчилля не оказалось в Дрваре в момент высадки десанта. План эвакуации верховного штаба был сорван. Тито отказался покинуть свою неуязвимую с воздуха пещеру. Бойцам охранного батальона пришлось наспех занимать оборону, чтобы не допустить десантников к пещере. На помощь к ним по зову Арсо подоспели слушатели высшей офицерской школы, дислоцированной недалеко от Дрвара. А Перучица задержался. Попович приказал охранять дорогу, по которой должен был отступить верховный штаб.

Начался неравный бой. Немцев, вооруженных автоматами, гранатами, пулеметами и минометами, высадилось более тысячи человек. С воздуха их поддерживали истребители; они прижимали партизан к земле, не позволяли им перейти в контрнаступление. Стоявшие на высотах вокруг Дрвара крупнокалиберные пулеметы, обротанные недавно советскими транспортниками, сделали по нескольку одиночных выстрелов, потом замолчали. Кто-то распорядился снять их с позиций. Авиация врага совсем обнаглела: снижалась до бреющего полета, в упор расстреливала даже отдельных бойцов, двигавшихся или залегших за камнями на склонах горы.

Тяжелый бой длился целый день. Бойцы и офицеры, один за другим выбывая из строя, самоотверженно защищали верховный штаб. Не раз противник уже почти прорывался к пещере. Но Арсо, лично руководивший боем, контратаками отбрасывал его в исходное положение к авиаплощадке. Он то и дело сообщал Тито о ходе сражения, об огромных потерях, настойчиво предлагал ему быстрее уходить в сторону Велика Клековица. Однако Тито, Ранкович и Кардель упорно продолжали отсиживаться в своем убежище.