Прочитав, Инга села за стол, помолчала. Потом взяла телефон, написала ответ:
«Я тоже скучаю по тебе, мой кролик…»
«Когда же мы увидимся?» – кролик откликнулся незамедлительно.
Инга посмотрела на Машу, потом набила по кнопкам:
«Приезжай сейчас, жду тебя».
Здесь пикантность ситуации состояла еще в том, что мужу, который мирно спал в данный момент за стенкой, Инга до последней минуты верила безоговорочно, потому что за двенадцать лет их совместной жизни поводов для недоверия муж не давал никаких.
«Как сейчас? А куда?» – удивилась Лариса.
«Поэтический бульвар, 12, кв. 146» – написала Инга с молчаливого Машиного одобрения.
«Но ведь метро уже закрыто…» – отозвался телефон наивной уловкой.
«Я оплачу тебе такси».
«Еду! Целую тебя, зайчик!»
«И я тебя, кролик!»
«Приеду, зацелую тебя до смерти, всего, всего!»
«Это мы еще посмотрим, кто кого. Ты, главное, приезжай…»
Пока ждали Ларису, сидели молчали.
Инга достала из неприкосновенных запасов бутылку водки, налила по сто грамм себе и Маше. Обеих колотило. Ингу – от упавшего на неё знания, неминуемой встречи, от того, что принять решение необходимо было в данную минуту, права на ошибку не давалось, решение должно было быть единственно верным. А Машу – от токов, которыми была пронизана Инга. Токи били по Маше, заставляя её существовать в чужом биополе не менее напряжённо, чем сам источник энергии.
Пока Лариса ехала в такси, она забрасывала телефон горячими эротическими обещаниями, так что Инга получила вполне исчерпывающее представление, что сделали бы с её мужем через двадцать минут, если бы он не спал в соседней комнате, а встречал бы Ларису лично.
Наконец, пришло сообщение:
«Зайчик, я подъехала, стою у подъезда»
Инга протянула Маше деньги:
– Встреть её, пожалуйста, и расплатись за такси.
Маша растерялась:
– А дальше что делать?
– Сюда её веди. Что с ней делать?
На этих словах Инга налила себе ещё сто грамм и затянулась пятой за минувшие полчаса сигаретой. На часах было два ночи.
Через несколько минут они появились на кухне – Маша и растерянная девочка лет двадцати – двадцати двух с огромным плюшевым зайцем в руках и букетом цветов.
– Привет, – сказала Инга, – водочки?
Лариса усиленно заморгала.
– Я – Инга, жена Матвея.
– А где Матвей? – спросила девочка, отчаянно силясь понять, что происходит.
– Матвея нет дома, но я ему передам всё, что вы пожелаете.
– Он что, уехал? – никак не могла догнать ситуацию Лариса.
– Он и не приезжал. Это я тебе отвечала по телефону, – Инга подумала, что переход на ты будет достаточно уместен и упростит общение, – садись, не стесняйся.
– А откуда у вас его телефон? – Лариса продолжала стоять, обнимая зайца.
– Я же говорю, я – Инга, я – его жена. А это вот – Маша, моя подруга. А ты кто?
– А я – Лариса.
– Не скажу, что мне очень приятно, но раз приехала, Лариса, давай, выпей водки. Разговор легче пойдёт. Сядь.
Лариса села, крепко прижимая к себе зайца.
– Пей.
Лариса выпила.
– Теперь расскажи, зачем ты приехала. Ах, да, ты ведь уже все рассказала по смс…
– Вы читали мои сообщения?
– Девочка, – вздохнула Инга, – ты непроходимо тупа. Я же говорю: я не только читала, но и отвечала на твои сообщения, мой кролик.
У Ларисы заслезились глаза, она заморгала ещё быстрее.
– А зачем… зачем вы меня сюда позвали?
– Поговорить. Вот, видишь, не зря приехала: сидим, разговариваем. Ты мне скажи: тебе что надо от моего мужа?
– Я его люблю.
– Денег у него нет, – Инга предпочла не услышать последнюю фразу, – машины нет, даже квартиры нет. Ему жить негде, видишь, вот, у Маши ютимся. Ты что от него хочешь?
– Я его люблю.
– Отлично, – смилостивилась Инга, – Любовь – это прекрасное чувство. Светлое и доброе. Ты люби его молча, ладно? Потому что у него есть жена, то есть, я, и я его тоже люблю. Уже двенадцать лет. Так что тебе в его жизни места нет совсем.
Девочка моргала.
– Давай по-честному, – Инга затянулась сигаретой, – вот он вернётся утром домой, я скажу ему, что ты заходила, слово тебе даю. Если он позвонит тебе завтра, значит, всё по-твоему вышло, любите друг друга с ним на здоровье, только жильё себе подыщите. Потому что на улице ночевать вы не можете, у него мочевой пузырь слабый, простужаться нельзя. Слышишь, да?
– Да…
– А если не позвонит тебе завтра, то забудь вообще этот номер, поняла? Чтобы духу твоего рядом с ним не было, потому что это я сейчас такая спокойная, с тобой разговариваю. А, если узнаю, что ты ему по-прежнему сообщения пишешь, волосы тебе повыдёргиваю все до одного, не пожалею. Ты уж мне поверь.
– А если вы ему ничего не скажете? Как я узнаю?
– А никак. На слово мне поверишь. Других вариантов у тебя нет. Ясно?
– Я буду за него бороться, – прошептала Лариса, и слезы опять выступили у нее на глазах.
– Девочка, – тяжело сказала Инга, – ты, видимо, не поняла. Никто ни за кого бороться тут не будет. Либо он тебе позвонит завтра, и ты получишь его со всеми потрохами, либо забудь о нем раз и навсегда. Уяснила? Всё, свободна. Иди домой.
Лариса с зайцем молча смотрели на Ингу, не двигаясь с места.
– Что ещё? – спросила Инга раздражённо.
– У меня нет денег на обратную дорогу, – прошептала Лариса.
Инга достала кошелек, вытащила последние триста рублей.
– Поймаешь машину. Если не хватит, пешком дойдёшь.
– Хватит, – впервые за всё время улыбнулась Лариса, – спасибо вам.
– Зайца оставь. Я ему передам. И цветы. А то не поверит, что ты здесь была.
– Хорошо.
Лариса усадила зайца на стул, сверху прикрыла его букетом.
– Только вы обязательно передайте.
– Вот ты дура, прости меня, Господи, – не выдержала Инга, – я же тебе и говорю о том: оставь, я ему передам. Мне самой этот заяц ни за каким чёртом не нужен.
– До свидания, – сказала Лариса.
– Надеюсь, не увидимся больше – ответила Инга.
Лариса ушла.
Инга налила себе новые сто грамм.
Опрокинула. Закурила новую сигарету. Пальцы ходили ходуном, сигарета выплясывала замысловатый танец. Посмотрела на Машу, Маша молчала.
– Блять, ну и ночка, – сказала Инга, глубоко затянувшись.
Потом она пошла в комнату, растолкала спящего мужа.
