— Вытащите этого идиота! — гаркнул Ридли своим подопечным.
Его люди послушно повесили автоматы на плечи и бросили своему товарищу спасительную веревку. Ридли все еще держал гранату в руке, готовый в любую минуту бросить ее в вынырнувшего противника. Его холодные глаза шарили по поверхности воды в поисках цели, когда позади послышался звук, отдаленно напоминающий тревожный сигнал автомобиля. Он резко повернул голову.
— Господи Исусе! — только и смог произнести Ридли.
К захваченному ими катеру на полной скорости мчался подводный аппарат бирюзового цвета с открытым, как у автомобиля, верхом, за рулем сидел хладнокровно улыбавшийся Завала, в то время как Остин, опустив автомат на край ветрового стекла, стрелял короткими очередями, намеренно целясь поверх их голов.
Ридли и его люди без колебаний сняли с себя автоматы, бросили их на палубу и вскинули руки вверх, мгновенно позабыв о барахтавшемся в воде товарище.
Капитан Мустафа помог Карине подняться, и Остин успел заметить кровь на ее лице. Тем временем Ридли сомкнул руки над головой, вынул чеку гранаты и отвел руку назад, приготовившись швырнуть ее в приближавшийся подводный аппарат.
Остин снова посмотрел на него, и на какое-то мгновение палец Курта замер на спусковом крючке. Он боялся, что тот может бросить гранату на палубу катера. О том же подумал в этот момент и капитан Мустафа, который тоже видел гранату в руке Ридли. Когда тот уже размахнулся для броска, капитан схватил с пожарного щита большой крюк и изо всей силы ударил толстой деревянной ручкой по его руке. Граната выпала из его пальцев и покатилась по палубе.
Реакция Мустафы была молниеносной. Когда Ридли взвыл больше от ярости, чем от боли, Мустафа бросился к гранате, схватил ее и швырнул за борт. Ридли стал лихорадочно шарить левой рукой на поясе, тщетно пытаясь отстегнуть вторую гранату. В этот момент Остин нажал на спусковой крючок, и несколько пуль вонзилось в грудь бандита. Человек попятился назад и свалился в воду в тот самый момент, когда там взорвалась его же граната, выбросив в воздух настоящий гейзер воды и пены, захлестнувшей палубу катера.
Остин направил ствол автомата на второго бандита.
— Прыгай, — скомандовал он.
Тот с громким воплем сиганул за борт, присоединившись к трем другим, уже барахтавшимся в воде. Остин выпустил еще одну очередь из автомата, стараясь целиться выше их голов. Напуганные до смерти бандиты поплыли к берегу, быстро выбрались из воды и мгновенно исчезли в густых зарослях кустарника. Курт сделал в лодке бандитов еще несколько дыр, а потом повернулся к Карине.
К этому времени Мустафа принес горсть льда, завернул в полотенце, изготовив таким образом импровизированный компресс, и приложил к ее лицу. Убедившись, что рана на лице Карины не представляет серьезной угрозы здоровью, Остин протянул автомат Мустафе, настойчиво порекомендовав тому сперва стрелять на поражение, а уж потом задавать вопросы.
Завала подогнал подводный аппарат к борту катера, Остин ловко запрыгнул в него, и судно стало быстро погружаться в воду, возвращаясь на родную платформу. Пока Курт следил за показаниями приборов, Джо надежно присоединил аппарат к платформе. Тем временем Остин нажал кнопку наполнения понтонов воздухом.
Через некоторое время платформа всплыла на поверхность вместе с подводным аппаратом и привязанной к нему статуей «Навигатора». Мустафа отдал автомат Карине, а затем подогнал катер поближе к платформе и бросил им толстый буксировочный канат. Остин и Завала прыгнули в воду и прикрепили канат к крюку на корпусе катера.
Когда все было готово, они поднялись на палубу и стали снимать мокрые гидрокостюмы. При этом Завала поглядывал на покрытый деревьями и кустами берег.
— Интересно, как эти парни нашли нас в такой глуши?
Остин вынул из кармана спутниковый телефон.
— Возможно, они засекли нас по спутниковому сигналу. Надо лишить их такой возможности. — Он широко размахнулся и бросил телефон в воду, а потом долго смотрел, как на поверхности расходились круги. Поблагодарив Мустафу за своевременную помощь в отражении нападения бандитов, он заодно извинился за то, что невольно причинил ему массу хлопот. Пожилой турок воспринял эти слова с почтительным вниманием и поинтересовался, когда сможет получить причитающуюся ему плату за аренду и повреждение судна. Остин без колебаний вынул пачку турецких лир и отсчитал ровно столько, сколько нужно было для улучшения настроения капитана.
— И еще одна просьба, — сказал он напоследок. — Нам нужно уединиться в таком месте, чтобы нас никто не беспокоил.
— Нет проблем, — охотно согласился капитан, распределяя по карманам толстую пачку денег. — В нескольких милях отсюда есть такое место.
Менее чем через полчаса Мустафа завел катер в тихую маленькую бухту и бросил якорь у ровного берега, на котором не было ни малейших признаков растительности. При этом он сообщил, что это место не пользуется популярностью у местных моряков из-за обилия подводных скал и необыкновенно сложных условий навигации.
— Мы не можем отправить статую домой, — задумчиво сказал он. — Она слишком тяжела для перевозки без специального оборудования и транспорта. Да и вообще транспортировка такого груза по территории чужой страны может оказаться для нас непосильной задачей. Не исключено, что нас могут обнаружить. Турецкие власти с большим подозрением относятся к иностранцам, которые пытаются незаконно что-то вывезти из страны.
В глазах Карины промелькнула грусть. Наклонившись над статуей, она нежно поцеловала ее в обе щеки, потом так же нежно погладила по голове и перебралась в резиновую лодку. Вернувшись на борт катера, Остин попросил капитана измерить глубину в бухте. Спустя некоторое время Мустафа доложил, что она не превышает пятидесяти — шестидесяти футов.
Остин и Завала снова взобрались на платформу подводного аппарата и стали толкать статую ногами. Она медленно подвинулась к краю, а потом последним мощным толчком они сбросили ее в воду. «Навигатор» на какое-то мгновение завис над краем платформы, а затем сполз в воду, радостно возвращаясь в морскую пучину.
Глава 30
Тем временем в тысячах миль от турецких берегов близнец «Навигатора» медленно вращался вокруг своей оси на круглом пьедестале, тускло поблескивая бронзой в свете множества прожекторов, как разгневанный древний бог.
На огромном, во всю стену, экране отображалось его бледное, как призрак, трехмерное изображение, сделанное направленными особым образом рентгеновскими лучами. Древняя статуя была опутана многочисленными электронными датчиками.
