— Для нас содержание вашей огромной коллекции является не только благословением, но и проклятием, — рассудительно заметил Пол. — Ведь нам предстоит отыскать иголку в гигантском интеллектуальном стоге сена.
— Наша система каталогов довольно примитивна. Вам придется сориентировать нас в нужном направлении.
— Меривезер Льюис, — коротко ответила Гэмей. — Если верить материалам, посвященным выращиванию артишоков, Льюис владел чрезвычайно важной информацией, которую хотел как можно скорее доставить Джефферсону.
— После нашего разговора по телефону я нашла некоторые материалы по Льюису. Выяснилось, что обстоятельства его смерти окутаны множеством необъяснимых противоречий. Некоторые исследователи полагают, что он покончил с собой, а другие не без оснований считают, что это было самое настоящее убийство.
— Последнее предположение вполне соответствует той мистической тайне, которая с давних пор окружает рукопись Джефферсона, — сказал Пол. — С чего начнем?
Анджела открыла папку.
— Еще маленьким мальчиком Льюис славился недюжинным умом, неспокойным характером и бесстрашием. Затем он пошел в армию и в возрасте двадцати трех лет получил звание капитана, а в двадцать семь стал личным секретарем Томаса Джефферсона. Джефферсон считал его человеком амбициозным, храбрым, необыкновенно умным и блестяще образованным. Через три года он назначил Льюиса руководителем самой значительной экспедиции в истории страны. А чтобы тот мог хорошо к ней подготовиться, направил его для пополнения знаний в библиотеку философского общества.
— Да, здесь он мог найти все, что ему было нужно для этой важной миссии, — согласился с ней Пол.
Анджела тоже согласно кивнула.
— Более опытные члены общества помогали ему изучать основы ботаники, астрономии, географии и других наук. Он был весьма усердным учеником, а его уникальная экспедиция завершилась грандиозным успехом.
— А что с ним случилось после экспедиции? — поинтересовалась Гэмей.
— Он совершил поступок, который можно с полным основанием считать самой крупной ошибкой всей его жизни. В тысяча восемьсот седьмом году он принял назначение в качестве губернатора Луизианы.
— Ошибкой? — удивился Пол. — А мне почему-то казалось, что он идеально подходил для такой работы.
— Нет, Льюис был гораздо лучше приспособлен для длительных и опасных путешествий по диким местам. Сент-Луис находился на переднем крае продвижения переселенцев, и там было много мошенников, отъявленных бандитов и прочих искателей приключений. Ему часто приходилось иметь дело со всевозможными заговорами, проявлениями откровенной вражды и вооруженными нападениями. Тем более что помощник постоянно его подсиживал. Однако ему удалось провести в кресле губернатора почти два с половиной года, до самой гибели.
— Неплохо, если учесть все отягчающие обстоятельства службы, — заключил Пол.
— Это была сидячая, ограниченная служебными рамками работа, — пояснила Анджела. — Но если судить по большинству источников, он хорошо с ней справлялся.
— А какие обстоятельства вынудили его принять решение о переезде в Вашингтон? — спросила Гэмей.
— Льюис репатриировал вождя племени мандан. Был обнаружен перерасход средств в размере пятисот долларов, и федеральное правительство отказалось удовлетворить его требования. Ходили также слухи о скандале по поводу финансовых махинаций с землей. Льюис заявил, что он является финансово ответственным за это дело и поедет в Вашингтон, чтобы восстановить свое доброе имя. Кроме того, он должен был доставить в столицу какие-то важные документы.
— Расскажите нам о поездке, которая закончилась его трагической гибелью, — попросила Гэмей.
— В этом деле слишком много противоречий и нестыковок, — сокрушенно покачала головой Анджела.
— Каких именно? — настойчиво допытывалась Гэмей.
Анджела развернула на столе большую карту.
— Льюис покидает город Сент-Луис в конце августа тысяча восемьсот девятого года. Спускается вниз по реке Миссисипи и пятнадцатого сентября прибывает в форт Пикеринг, штат Теннеси. К этому времени он утомлен опасным переходом и изнурительной жарой и, возможно, уже страдает от первых признаков малярии. По городу распространился слух, что в результате трудного путешествия он тронулся умом и даже предпринимал попытку покончить с собой. А согласно другим слухам все это время он много пьянствовал со старыми армейскими друзьями. Это очень странно, поскольку в форте у него не было никаких армейских друзей.
— В этих слухах есть хотя бы крупица правды? — спросила Гэмей.
— Это досужие пересказы из вторых рук. Находясь в форте, Льюис написал письмо президенту Медисону, из которого совершенно ясно, что он был в здравом уме. Он пишет, что ужасно устал от этого путешествия, но уже чувствует себя гораздо лучше. Более того, он сообщает ему о своих планах проехать по территории штатов Теннеси и Виргиния, а потом добавляет, что везет с собой оригинальные исследования, которые сделал во время тихоокеанской экспедиции, и очень не хочет, чтобы эти важные документы попали в руки англичан. Не следует забывать, что в это время Англия интенсивно готовилась объявить нам войну.
Гэмей недовольно насупилась.
— Зачем кому-то понадобилось придумывать ложные сообщения о попытках самоубийства?
— Может быть, кто-то готовил удобную почву для его трагической гибели? — предположил Пол. — Что произошло дальше?
— Через пару недель после прибытия в форт, — продолжила Анджела, — он снова отправился в дальний путь. У него было два больших чемодана с бумагами о тихоокеанской экспедиции, кожаный портфель, тетрадь с дневником и еще много бумаг, касавшихся его личной и общественной жизни. Отчет об экспедиции был записан в шестнадцати толстых тетрадях, завернутых в красные кожаные переплеты.
— Должно быть, ему было нелегко тащить за собой такой тяжелый груз, — предположил Пол.
— Еще бы, почти невозможно. Именно поэтому он принял предложение Джеймса Нилли, предоставившего ему дополнительную лошадь. До этого Нилли был индейским агентом, работавшим на племя чикасо. Двадцать девятого сентября все они вышли за ворота форта: Льюис, его слуга Перниа, один раб и Нилли.
— По составу группы вряд ли можно предположить, что это была поездка губернатора такой огромной территории, — усмехнулась Гэмей.
— Да, мне это тоже показалось странным, — согласилась с ней Анджела. — В особенности в свете многочисленных легенд о давно утраченных золотых приисках Льюиса.
— Сюжет вашего рассказа начинает обрастать дополнительными подробностями, — оживился Пол. — Расскажите нам об этих приисках.
