– А, пришли! – приветствовал его губернатор, сопровождая свое
приветствие мычанием, не предвещавшим ничего доброго.Бишоп не потрудился подняться с места даже после того, как это сделалболее воспитанный лорд Джулиан. Нахмурив брови, бывший барбадосскийплантатор рассматривал своего бывшего раба. Блад стоял, держа в руке шляпу ислегка опираясь на длинную, украшенную лентами трость. Внешне он былспокоен, и ничто не выдавало его гнева, вызванного таким высокомернымприемом.Помолчав немного, полковник сурово и вместе с тем самодовольно заявил:
– Я послал за вами, капитан Блад, потому что мне сообщили, что вчера с
рейда ушел фрегат с вашим сообщником Волверстоном и сотней пиратов изполутораста человек, находившихся до этого под вашим командованием. Мы с егосветлостью хотели знать, на каком основании вы разрешили им уйти.
– Разрешил? – переспросил Блад. – Я просто приказал им уйти.
Полковник на мгновение остолбенел от такого ответа.
– Приказали? – наконец сказал он с изумлением, в то время как лорд
Джулиан недоумевающе поднял брови. – Черт побери! Может быть, выобъяснитесь точнее? Куда вы послали Волверстона?
– На Тортугу. Я поручил ему сообщить от моего имени командирам четырех
других кораблей моей эскадры то, что здесь произошло и почему им не следуетбольше меня ждать.Блад заметил, как полковник от бешенства побагровел. Глаза его налилиськровью, и казалось, что от гнева он готов лопнуть. Плантатор резкоповернулся к лорду Джулиану:
– Вы слышали, милорд? Он отпустил Волверстона, самого опасного после
него человека из этой пиратской шайки. Я надеюсь, что ваша светлость теперьпонимает, как безрассудно было выдать королевский офицерский патент такомучеловеку. Ведь это же… бунт… измена! Клянусь богом, этим делом должензаняться военно-полевой суд!
– Может быть, вы прекратите вздорную болтовню о бунте, измене и
военно-полевом суде? – Блад надел шляпу и, не ожидая приглашения, сел. – Япослал Волверстона сообщить Хагторпу, Кристиану, Ибервилю и другим моимлюдям, что у них есть месяц на размышление, в течение которого они должныпоследовать моему примеру, прекратить пиратство и вернуться к мирнымзанятиям – охоте или заготовке леса, или же убраться из Карибского моря.Вот какое я дал поручение!
– Ну, а люди? – задал вопрос его светлость своим ровным голосом, не
повышая тона. – Ведь Волверстон захватил с собой еще сто человек.
– Это те люди из моей команды, которым не по душе служба у короля
Якова. Нашим соглашением, милорд, предусматривалось, что никто из них небудет подвергаться какому-либо принуждению.
– Я не помню этого, – с искренним убеждением сказал Уэйд.
Блад удивленно посмотрел на него и пожал плечами:
– Не хочу обвинять вас в забывчивости, милорд: так именно было, и я не
лгу. Во всяком случае, нельзя даже и предполагать, чтобы я согласился начтолибо другое.Губернатор уже не мог больше одерживаться:
– Значит, вы предупреждаете этих проклятых мерзавцев на Тортуге, чтобы
они имели возможность спастись! Вот что вы сделали! Вот как вы используетеофицерский патент, благодаря которому сами спаслись от виселицы!Питер Блад невозмутимо взглянул на него.
– Хочу напомнить вам, – тихо сказал он, – что целью миссии лорда
Уэйда, не принимая во внимание ваши собственные аппетиты, которые, как всемизвестно, являются аппетитами палача, – это освобождение Карибского моря откорсаров. Я принял сейчас самые эффективные меры для выполнения этой задачи.Известие о моем переходе на королевскую службу само по себе будетспособствовать роспуску эскадры, которой я командовал до недавнего времени.
– Понимаю! – насмешливо проговорил губернатор. – Ну, а если этого не
будет?
– У нас есть время обдумать, какие шаги можно будет предпринять.
Лорд Джулиан предупредил новую вспышку гнева полковника Бишопа.
– Возможно, – сказал он, – что лорд Сэндерленд будет доволен, если
исход дела окажется таким, как вы обещаете.Это были примирительные слова. Лорд Джулиан стремился не отступать отсвоих инструкций из расположения к Бладу. Поэтому сейчас он дружескипротягивал ему руку, чтобы помочь преодолеть новое, весьма серьезноезатруднение, которое создал сам капитан, дав в руки Бишопу оружие противсебя. К сожалению, молодой вельможа был тем самым человеком, от которогоБлад не хотел никакой помощи, потому что смотрел на него глазами,ослепленными ревностью.
– Во всяком случае, – ответил Блад не только вызывающе, но и с
насмешкой, – это максимум того, на что вы можете рассчитывать и что лордСэндерленд может от меня получить.Лорд Джулиан нахмурился и несколько раз приложил к губам носовойплаток.
– Мне все это как-то не нравится, – сказал он уныло. – Более того,
поразмыслив, я могу сказать, что мне это совсем не нравится.
– Сожалею, что это так, – дерзко улыбнулся Блад, – но я вовсе не
намерен смягчать свои слова.Его светлость слегка приподнял брови над чуть расширившимисябесцветными глазами.
– О! – покачал он головой. – Вы удивительно невежливы. Я
разочаровался в вас, сэр. Мне казалось, что вы могли бы еще статьджентльменом.
– И это не единственная ошибка вашей светлости, – вмешался Бишоп. –
Вы сделали еще более грубую ошибку, выдав ему офицерский патент и буквальносняв его с виселицы, которую я приготовил для него в Порт-Ройяле.
– Да, но самая грубая ошибка во всей этой истории с патентом, –
сказал Блад, обращаясь к лорду Джулиану, – была допущена при назначенииэтого разжиревшего рабовладельца на пост губернатора Ямайки, в то время какего следовало бы назначить ее палачом. Эта должность ему больше подошла бы.
– Капитан Блад! – с упреком воскликнул лорд Джулиан. – Клянусь
