Для Кейла это был хороший год. Ведь после заключения договора он женится на Пуночке. Ему скоро восемнадцать, и он уже не раз доказал, что стал настоящим мужчиной. Пуночке исполнилось пятнадцать, в глазах шайенов она уже женщина.
Кейл тоже так считал, единственное, что его огорчало, это то, что на свадьбе не смогут присутствовать его родные, и его мать, возможно, никогда не познакомится с Пуночкой. Многие считали, что Кейл еще слишком молод, чтобы стать мужем, но смерть все время ходила рядом с их народом, и отец Пуночки одобрил желание дочери выйти замуж за Кейла.
Если бы только Голубой Ястреб был рядом, думал Кейл, но теперь дедушка живет в мире белых людей из-за своей любви к Саре. Интересно, когда он опять сможет вернуться к шайенам? Кейл молил бога, чтобы дедушка не умер рано, и они с ним встретились бы вновь.
Ночами Кейл часто вспоминал годы, прожитые вместе с семьей, ему казалось, что прошло уже очень много времени с тех пор. Он часто вспоминал Джеймса и очень хотел бы знать, чем тот сейчас занимается.
В эти дни воспоминания отдалились на второй план, если не исчезли совсем. Кейл никогда не видел такого скопления индейцев. Пришлось отойти от форта Ларами на тридцать пять миль в сторону Лошадиного ручья, где было много сочной травы для тысячи лошадей.
Если не считать нескольких мелких стычек между представителями разных племен, то грандиозное собрание индейцев проходило довольно мирно. Перед делегацией белых был устроен настоящий спектакль, в котором индейцы демонстрировали свои умения.
Колонна всадников, проезжая мимо представителей власти белых, оставляла им множество подарков. Белые в свою очередь одарили индейцев табаком и киноварью. Были устроены соревнования между индейцами по стрельбе из лука из разных положений. Меткость и ловкость индейцев никого не оставила равнодушным.
Кейл не сомневался, что эти дни навсегда останутся в его памяти. И не только из-за праздников. Ведь скоро – свадьба! Ему осталось только подождать, пока Пуночка не закончит украшать их свадебный вигвам.
– Еще один день, – шепнула ему мать его суженой. А Пуночка почти не показывалась ему на глаза и не вступала с ним в разговоры.
Наконец индейцы и белые пришли к соглашению и была обозначена граница, в пределах которой индейцы могли свободно охотиться и передвигаться. Эта территория охватывала юго-восточную часть Вайоминга и северо-восточную часть Колорадо. Граница пролегала вдоль реки Арканзас и западного склона Скалистых гор, а на востоке – вдоль штатов Канзас и Небраска.
Мысль о том, что территория индейцев стала такой маленькой, печалила сердце Кейла. Он не переставал сомневаться, смогут ли индейцы выжить, не имея возможности свободно передвигаться за стадами бизонов. Белые пообещали снабжать индейцев провизией, табаком, одеждой и всем тем, что потребуется.
Но это беспокоило Кейла. А как же индейская гордость? Неужели они начнут принимать подачки, словно нищие? Говорили даже, что индейцев научат, как стать фермерами. Индеец-фермер! Ха! Какой индеец пойдет на это! Кейл не доверял обещаниям белых, он по своему опыту знал, что часто они говорят одно, а делают совершенно другое. Был бы здесь Калеб Сакс, он бы объяснил этим наивным людям, что их просто дурачат.
Договор подписали, казалось, все были довольны, кроме Кейла. Индейцы уже стали ждать первых фургонов с провизией и другими товарами. Пуночка закончила украшать свадебный вигвам, и Кейл сразу же забыл о своих переживаниях насчет белых. Ведь скоро Пуночка станет его женой!
* * *
Сара весело засмеялась, когда Калеб стал втыкать полевые цветы в ее волосы, которые тяжелой волной спадали до самой талии и несмотря на редкую седину были очень красивы. Калеб уложил Сару на одеяло и навис над ней, опираясь на локти.
– Ты выглядишь совсем как молоденькая девушка.
Она улыбнулась и поправила маргаритку над правым ухом.
– Тогда мне надо приходить сюда почаще. Не так-то легко в моем возрасте казаться молодой.
Он наклонился и поцеловал ее.
– В моих глазах ты всегда молодая.
Они лежали на зеленом холме под гигантской сосной, которой, по мнению Калеба, было больше ста лет.
Этот холм стал их излюбленным местом уединения. Он находился достаточно далеко от дома Тома, и от посторонних глаз его скрывали небольшие деревья и кустарники. Снизу супругов никто не мог видеть.
Они часто занимались здесь любовью, и иногда Сара смущалась обнажать свое тело под ярким калифорнийским солнцем. Ей казалось, что по сравнению с ней Калеб ничуть не изменился и его смуглое тело по-прежнему сильное и упругое. Но Калеб восхищением и лаской разгонял все ее сомнения и стыд.
Он накрыл губами ее губы и принялся расстегивать пуговицы на платье. Дыхание ее участилось и, глядя на старые, скрюченные ветви сосны, Сара проговорила:
– О, как мне здесь нравится, Калеб. Это особое место. Когда мы здесь, весь мир как будто исчезает.
Калеб приподнял жену и снял с нее платье, затем принялся стаскивать с нее нижнее белье.
– Как только я впервые увидел эту сосну, то сразу подумал о том, что она тебе понравится. Мы будем приходить сюда так часто, Сара, как тебе того захочется. Я знаю, что ты чувствуешь. Здесь только мы и наша любовь.
– Кажется, будто здесь у нас начинается вторая жизнь. Надеюсь, что Господь отпустит мне еще несколько лет.
Он приложил палец к ее губам.
– Когда мы здесь, то говорим только о хорошем, ладно? Сегодня ты прекрасно себя чувствуешь и такая красивая! – Он снял с нее всю одежду и провел шершавыми ладонями по ее телу. Она слегка покраснела, и Калеб поцеловал ее.
Больше слова им не требовались. Поцелуи и ласки говорили сами за себя. Приятный ветерок обдувал кожу Калеба, когда он встал перед Сарой на колени, приподнял ее тело и медленно вошел в нее. Ему нравилось смотреть на нее в тот момент, когда он соединялся с нею. Выражение ее лица еще больше возбуждало его. Калеб обожал заниматься любовью на природе, это казалось ему самым естественным. Он никогда не любил кровати, но поскольку жил с Сарой, то должен был, конечно же, спать на них.
Хорошо, что Сара охотно соглашалась доставлять ему маленькие радости и лежала посреди густой травы, подставляя свое тело ветру и солнцу, со всей страстью отдаваясь любимому человеку. Калеб еще выше приподнял жену и пульсация внутри ее лона подсказала ему, что она достигла полного удовлетворения.
Он наклонился к ней и, шепча ласковые индейские слова, присоединился к ней в неописуемом любовном экстазе.
Некоторое время они лежали молча. Калеб взял еще одно одеяло и накрыл им Сару. Он растянулся рядом с ней и уставился в небо, просвечивающее сквозь ветви дерева.
