и лодыжкам требовалась поддержка. Он только рассмеялся, когда кто-то обвинил его в нарушении правил из-за обуви. «Вам постоянно проносят контрабандой наркотики – так что же, мне терять форму из-за пары баскетбольных кроссовок?»
К 1976 году Рэнди несколько освоился на новом месте. Поскольку его осудили только по обвинению в ограблении, на нем не было клейма «сексуального извращенца», которое отталкивает других заключенных. У него появились приятели, отношения с некоторыми из них продолжатся и после того, как он отбудет свой срок.
Рэнди был назначен на работу в столовую и кухню, где ему платили пятьдесят центов в день. Он прошел курсы повышения квалификации по программе, предоставленной общественным колледжем Чемекета в Салеме, получив оценки А и В по таким предметам, как машинопись, бухгалтерский учет, компьютерное программирование, экономика и… человеческая сексуальность. Рэнди не стал участвовать в казенных программах терапии, но включился в программу групповой терапии, которую вел преподобный Саймон Бич. Он также записался в мужской библейский клуб, а также в группу по изучению Библии, которая неофициально собиралась во «дворе» всякий раз, когда стояла хорошая погода.
Семья его не бросила; в одобренный им список посетителей входили его бабушка, сестры, родители, трое ближайших друзей и женщины, указанные только как две «девушки-христианки».
В свободное время он играл в баскетбол, занимался легкой атлетикой и поднимал тяжести, пока его тело не превратилось в гору мышц. Вскоре он выглядел как кандидат на конкурс «Мистер Америка».
В целом Рэнди Вудфилд считал себя на несколько ступеней выше обычного заключенного. Но ему нравилось видеть восхищение на лицах других заключенных, когда он рассказывал им о своей карьере в «Грин-Бэй Пэкерс». Однако главной его заботой стало создание огромной сети собеседников за пределами тюрьмы.
Рэнди писал друзьям из тюрьмы, заглядывая далеко в прошлое. Он нашел адрес Трейси Коннорс, той девушки, которая была влюблена в него много лет назад. Трейси удивилась, получив от него весточку, и еще больше удивилась, узнав, что он пишет из тюрьмы.
– Я была замужем, когда получила от него весточку. Думаю, это был 1976 или 1977 год. От него приходили какие-то странные письма. Он хотел, чтобы я продала несколько кошельков, которые он делал в тюрьме, чтобы у него появились деньги на расходы. Он не говорил, за что попал в тюрьму, а я не спрашивала.
Трейси Коннорс ответила Рэнди Вудфилду. Она уже выросла, но еще помнила, какие чувства питала к Рэнди, когда была школьницей, и не могла отвернуться от него только потому, что он оказался за решеткой. Ей не очень удалось продать изготовленные им кошельки, но он, похоже, все равно был рад, что обзавелся собеседницей.
Рэнди отправил Трейси свою фотографию с симпатичной девушкой вроде бы из Калифорнии. Он объяснил, что одно время был помолвлен с ней, но потом что-то произошло, и они расстались. Рэнди попросил Трейси вернуть фотографию после того, как она ее посмотрит. Трейси вернула карточку и приложила свою, как он и просил. Их переписка, пока Рэнди находился в тюрьме штата, была платонической. Он любил писать письма и из тюрьмы общался со многими старыми друзьями. Рэнди писал Майку Шефферу, но Шеффер отвечал крайне редко. Они поддерживали слабую связь до вынесения обвинительного приговора, но потом пропасть между ними безвозвратно расширилась. Шеффер чувствовал себя виноватым из-за того, что бросил Рэнди, и позже задавался вопросом, не следовало ли ему сделать больше, чтобы помочь своему старому другу – если ему вообще могло что-то помочь.
Рэнди Вудфилд продолжал рассуждать о том, что могло спровоцировать его нападения на женщин. Тюремным психологам он высказал предположение, что виновата в этом его бывшая девушка, которая отвергла его притязания.
– Я хотел отомстить ей за что-то.
Он полагал, что его враждебность к Шэрон распространилась на всех женщин. На вопрос, чувствует ли он себя неадекватно в обществе женщин, Рэнди ответил отрицательно. Он считал, что женщины находят его привлекательным и он в состоянии поддерживать с ними хорошие отношения.
Его понимание собственных проблем страдало серьезными изъянами; эксгибиционизм предшествовал его разрыву с Шэрон в «Трэжер Вэлли» на полдюжины лет. Одного этого отказа было явно недостаточно, чтобы разжечь агрессию по отношению ко всем женщинам, – его тщеславие и самоуверенность не позволяли принять такое объяснение. Нет, агрессия эта зародилась очень давно, но признать свою неадекватность по-мужски он не мог. Он был сильным и выглядел как Адонис. Внешне он был безупречен.
Что касается секса, то Рэнди объяснил тюремным психологам в 1976 году, что, по его мнению, он нашел способ предотвратить любые неприятности после выхода из тюрьмы.
– Отказ от физической связи – вот что мне поможет. Я всегда чувствовал себя отчасти виноватым из-за секса. В жизни есть кое-то большее, чем секс.
Конечно, для него это был самый нереалистичный и явно невозможный путь; сублимация растущего сексуального влечения была упрощенным и ошибочным решением его проблем.
Рэнди уверенно заявил, что теперь ставит перед собой новые цели: помощь другим, знакомство с женщиной по духовным соображениям, поиск жены и создание семьи.
Он уверял, что никогда никому не причинял вреда, что у него нет склонности к насилию.
Психологи придерживались иного мнения и не рекомендовали освобождать его в обозримом будущем.
Рэнди Вудфилд провел в тюрьме не все десять лет. Он понял и усвоил правила тюремной жизни. Можно быть умником и наглецом, но выйти на свободу это не поможет. А он хотел выйти на свободу. Рэнди узнал, что в общении с тюремными психотерапевтами важно давать определенные правильные ответы. Он сказал специалистам, что признает свою вину, что понимает необходимость в помощи. Если он выйдет на свободу, то первым делом обратится к психиатру. Он отметил, что у него есть твердая поддержка со стороны семьи и друзей и что бывший работодатель готов принять его в фирму по производству электроники.
– Я начинаю понимать себя по-настоящему и перестаю быть фальшивым, – заявил Рэнди штатному психологу. – Я знаю, что у меня есть проблема, знаю, что должен справиться с ней. Я научился принимать отказ, особенно от женщин. Теперь я не воспринимаю это как личное оскорбление. Мне потребовалось двадцать семь лет, чтобы повзрослеть, но сейчас я справляюсь. Меня поддерживает семья. Раньше мне было слишком стыдно признаться в своей проблеме. Но теперь я знаю от преподобного Бича, что проблемы есть и у других парней, и если они справляются с ними, то и я смогу. Я уже не тот незрелый юнец, каким был раньше. Раньше я просто хотел играть в футбол и развлекаться. Теперь я возмужал
