такой же беспримерной выдержкой, как наш Теобальд! Он всегда готов последовать за вами на край света и покончит с собой, если какой-нибудь негодяй осмелится посягнуть на ваше святилище!
— Жиль познакомился с Сервоном на войне, этот малый храбро дрался! — заметил Альдо.
— Это совсем другое, и тебе это отлично известно! Поэтому не говори глупостей! Нам нужно найти Сервона, чтобы обо всем его расспросить. План-Крепен, с завтрашнего утра…
— У нас нет времени ждать новостей из церкви Святого Августина, — Альдо не дал тетушке Амели договорить. — Мы сейчас же поедем в магазин на Вандомской площади и поговорим с Ричардом Бэйли. Он должен знать, где живет Сервон. Если же ему это не известно, то мы заглянем на набережную Орфевр.
Маленький красный «Амилькар» всего за несколько минут преодолел расстояние от парка Монсо до элегантного антикварного магазина Вобрена. Когда друзья вошли, господин Бэйли занимался с клиентом, которого заинтересовала редкая настольная ваза из севрского фарфора[263]. Англичанин вовсе не удивился их появлению. Это было заметно по его немного печальной улыбке, которой он приветствовал вошедших:
— Добрый вечер, господа! Я скоро освобожусь. Жерар проводит вас в мой кабинет, — добавил он, незаметным жестом подзывая к себе высокого молодого человека, которого Вобрен два или три года назад определил ему в помощники.
Англичанин до мозга костей, хотя и родился в Бордо, Жерар Кандели обладал той же сдержанной элегантностью, той же учтивостью и такой же фигурой, что и Бэйли. Он был высоким и худощавым, черный пиджак и брюки в полоску подчеркивали стройность его силуэта. Зная, с кем он имеет дело, Кандели проводил князя и его друга в кабинет самого Вобрена. Это была комната средних размеров с высоким потолком, где были собраны предметы мебели, гобелены и безделушки, некогда украшавшие известные замки. Молодой человек предложил им сесть.
— Что-нибудь выпить? Или господа предпочитают чай?
Альдо и Адальбер испытывали одинаковое отвращение к национальному английскому напитку, и оба выбрали коньяк.
— Но мы не хотели бы мешать господину Бэйли, — извинился Морозини. — Возможно, нам следовало его предупредить о нашем визите?
Молодой Жерар рассмеялся:
— Не беспокойтесь, князь! В какое бы время вы ни пришли, господин Бэйли обязательно бы оказался занят с человеком, выдающим себя за клиента, который под предлогом возможной покупки пытается что-нибудь у него выведать! И он уйдет с пустыми руками во всех смыслах этого слова.
— Значит, господин в магазине не собирается приобрести этот прекрасный образчик севрского фарфора?
— Это бы меня сильно удивило! Весь день одно и то же. В магазин заходит человек, выбирает тот или иной предмет, просит подробно о нем рассказать, внимательно его рассматривает, а между делом задает вопросы, которые ему самому кажутся хитрыми. Только они не имеют никакого отношения к антиквариату, а касаются лишь исчезновения господина Вобрена.
— Но почему же Бэйли им отвечает? — проворчал Адальбер. — Куда проще было бы просто выставить этих субчиков на улицу!
— Вы абсолютно правы, но… Мы не знаем заранее, не окажется ли в этой веренице подлинный знаток и любитель антиквариата. А вот и господин Бэйли!
— Покупка состоялась? — поинтересовался Альдо.
— Если бы! — Со вздохом пожилой англичанин опустился на великолепный табурет с ножками в виде буквы «X», обитый алой шелковой узорчатой тканью. — Этот господин, как и все остальные, желал узнать, нет ли у нас свежих новостей. Должен признать, что действовал он весьма ловко! Но наша прелестная ваза его не интересовала. Спасибо, Кандели, — поблагодарил он молодого человека, передавшего ему стакан с виски. — Пора, видимо, последить за собой, а то после того злополучного дня я стал злоупотреблять нашей национальной панацеей!
— Разве это не чай? — улыбнулся Морозини.
— В обычной жизни это именно чай, без сомнения… Но только не в тяжелые минуты. У вас есть новости, господа?
— О Вобрене — нет. Мы знаем только, что в лесу, неподалеку от Фонтенбло, в болоте была найдена его лакированная туфля. А в его доме происходит что-то странное. Дворецкий уволился, признавшись кухарке, что пропали некоторые вещи, и он не хочет нести за это ответственность. Он уехал, но куда? Мы подумали, что вы, возможно, знаете его адрес. Иными словами, где можно отыскать Сервона?
— Я прекрасно вас понял, но у него нет другого адреса, кроме улицы Лиль. С тех пор как они с господином Вобреном вместе вернулись с фронта, Сервон постоянно жил в особняке.
— Но где-то же живут его родные? — спросил Видаль-Пеликорн.
— Мне об этом ничего не известно, — ответил Бэйли, подумав минуту. — Вам надо спросить у Берты, кухарки. Женщина всегда знает больше, особенно если она живет с человеком в одном доме. Если же — а это совершенно невероятно — она все-таки ничего не сможет вам сказать, то все данные о прислуге находятся в рабочем кабинете или в спальне господина Вобрена. Вам же известно, как он ценил порядок! Полиция, скорее всего, уже провела обыск и собрала досье. Так что у комиссара должны быть необходимые сведения.
— Нужно поехать к нему и спросить об этом, — сказал Альдо, вставая.
Но на набережной Орфевр они потерпели неудачу. Дивизионного комиссара, как и инспектора Л скока, на месте не оказалось.
— Нам остается только завтра утром отправиться в булочную на улицу Лиль за круассанами! — подвел итог Альдо.
Поразмыслив, они решили, что Мари-Анжелин — это идеальная кандидатура для разговора с кухаркой Вобрена. Она всегда с блеском выполняла подобные поручения и к новому заданию отнеслась с энтузиазмом. Ровно в семь часов, едва рассвело, автомобиль марки «Тэлбот», взятый Альдо накануне напрокат, остановился в нескольких шагах от освещенного магазина. Фары погасли. Пассажиры автомобиля отлично видели все, что происходит в булочной. Булочница стояла за кассой, а молодая девушка обслуживала покупателей. Это была в основном прислуга, пришедшая купить главную составляющую первого французского завтрака. Булочная явно процветала. И в этом не было ничего удивительного, если прислушаться к запаху сливочного масла и свежего хлеба, витавшего над улицей. Друзьям пришлось ждать еще около четверти часа, как вдруг Альдо воскликнул:— Вот она! Это Берта Пуарье!
Мари-Анжелин торопливо направилась к булочной. Судя по всему, кухарка Вобрена была в округе знаменитостью. Ее поторопились обслужить, а разговор с булочницей только подтвердил, что владельцы магазина с сочувствием относились к неприятностям, выпавшим на долю их постоянной покупательницы. Когда Берта наконец вышла, неся корзину, в которой горой лежал большой бумажный пакет, Мари-Анжелин подошла к ней.
— Это вы госпожа Берта
