думаю, что никто не знает больше, чем он, о судьбах исторических драгоценностей.
— Благодарю вас! Так мы ведем речь об этих изумрудах?
— Совершенно верно! Они бесценны, и вы должны понять… В чем дело? Что в этом смешного?
Альдо и в самом деле рассмеялся.
— Я был прав, когда назвал эту историю бредом сумасшедшего! Рассказать вам, где они находятся, наши изумруды?
— Сделайте одолжение! — отозвался уязвленный дон Педро.
— На дне Средиземного моря, неподалеку от Алжира, там, где октябрьской ночью 1541 года затонула галера, на которой находились сам Кортес и два его сына, а также часть их имущества…
— А что он там делал? — не удержался от вопроса Ланглуа. История была его страстью. — Завоеватель Мексики возле берегов Алжира… Это как-то не вяжется, верно?
— Напротив! Вы спрашиваете, что он там делал? Я отвечу: он должен был встретиться с Карлом V. Император решил завоевать Алжир, где правил Барбаросса[259]. Для этого Карл V собрал огромный флот под командованием уроженца Генуи Андреа Дориа и мощную армию, которую возглавил Фердинанд де Гонзага. Кортес добился того, чтобы стать капитаном одного из кораблей и вернуть расположение императора. Его звезда закатилась, и Кортес прекрасно об этом знал. У него было слишком много врагов по обе стороны Атлантики! Он рассчитывал продемонстрировать свою храбрость, вновь оказаться на виду. Но ночью поднялась сильная буря, разыгрался шторм, часть кораблей пошла ко дну, и каравелла Кортеса тоже. Его и сыновей спасли, а вот сундуки с имуществом остались на морском дне…
— Зачем было брать с собой ожерелье? Такого рода драгоценности прячут, даже закапывают при необходимости, но уж никак не возят с собой. Ведь морские путешествия были особенно опасны!
— Кортес упорно считал его талисманом, несмотря на то что Куаутемок проклял ожерелье. Когда Кортес сочетался вторым браком с прекрасной Хуаной де Сунига, он подарил это ожерелье ей. Такое украшение вызвало зависть императрицы, и Хуана упросила мужа забрать ожерелье себе под тем предлогом, что это мужское, а не женское украшение. С тех пор Кортес повсюду возил его с собой, надеясь на то, что оно вернет ему монаршую милость. Но этого он так и не дождался. Что же касается изумрудов, то их судьба вам теперь известна…
— Вы не знаете одного: изумрудов на морском дне Алжирского залива нет! — твердо сказал дон Педро и добавил: — Я не могу не преклоняться перед вашими знаниями, князь! Мне никогда не приходило в голову, что иностранец может так хорошо знать нашу историю. Вы правы, ожерелье находилось на борту галеры Кортеса, но во время шторма его сумели спасти.
— Кто и каким образом? — спросил Альдо, вновь оказавшийся во власти своей страсти к драгоценным камням и их судьбам.
— Это сделал некий мужчина. Еще юношей, будучи конюшим Кортеса, он присутствовал при пытках Куаутемока и был свидетелем горя и отчаяния его супруги Таэны. Он влюбился в нее и поклялся любой ценой вернуть ей ожерелье. С этого дня он связал свою судьбу с судьбой Кортеса, дожидаясь удобного момента, чтобы завладеть изумрудами. Ему пришлось ждать ровно двадцать лет, и в ночь шторма он, наконец, сумел захватить их. Он был моим предком, и звали его Карлос Ольмедо де Кирога.
— Вы, кажется, сказали, что он поклялся вернуть ожерелье вдове Куаутемока?
— Получив ожерелье, Карлос начал ее искать. Выяснилось, что прошло уже шесть лет с момента ее смерти. Тогда он женился… Именно так священное ожерелье Кетцалькоатля оказалось в моей семье! Вы должны понять мое желание вернуть его…
— Оно мне понятно. Но позвольте узнать, как, по-вашему, Вобрен рассчитывал распорядиться ожерельем?
— Я уже вам сказал об этом. Считается, что ожерелье увеличивает мужскую силу его владельца…
— Но это же смешно! У Вобрена никогда не было с этим проблем. Остается думать только о цене ожерелья, но всем известно, что Жиль был достаточно богат.
— Что вы об этом знаете!
— Все просто! Если бы у него появились финансовые проблемы, причем такого рода, что для их решения ему пришлось совершить кражу, Вобрен обязательно рассказал бы об этом мне. Видите ли, когда, возвратясь с войны, я понял, что разорен, именно Вобрен помог мне начать торговлю антиквариатом… Он без промедления обратился бы ко мне за помощью!
В кабинете повисло тягостное молчание. Сложивший руки на золотом набалдашнике своей трости дон Педро прикрыл глаза и, наконец, с усмешкой спросил Морозини:
— Возможно, он так и поступил? Разве вы не тот человек, которому удобнее всего…
Закончить фразу ему не удалось. Альдо рванулся к дону Педро, схватил его за лацканы пиджака, рывком поставил на ноги и резко ударил кулаком, отправив в нокаут. Мексиканец рухнул. Ланглуа поспешил к нему на помощь, на ходу выговаривая Морозини:
— Вам не следовало бы…
— Что? Позволять ему меня оскорблять после того, как он уже вывалял в грязи Жиля? Я полагал, что вы меня знаете лучше.
— Я даже подумать не мог, что у вас такой сокрушительный удар правой.
— Левой я тоже хорошо работаю! Хотите, чтобы я это продемонстрировал? — добавил Альдо и сделал шаг по направлению к поверженному противнику.
— Спасибо, не стоит! Мне вполне достаточно увиденного. А теперь уходите и побыстрее, пока дон Ольмедо не пришел в себя. И скажите Лекоку, чтобы он зашел и помог мне.
— Вы меня не арестуете?
— За что? Разве вы совершили преступление? Лично я ничего не видел! Дону Педро стало плохо, и он упал, только и всего.
Альдо взял пальто, шляпу и перчатки и вышел, растирая кулак. Он так сильно ударил мексиканца, что рука все еще болела… Но каким облегчением было узнать, что комиссар остается его другом!
На улицу Альфреда де Виньи Альдо вернулся в такси, все еще кипя от негодования.
— Вот до чего мы дожили! — восклицал он, меряя шагами зимний сад. Тетушка и Мари-Анжелин удрученно наблюдали за ним. — Вы только представьте: Вобрен сам организовал свое похищение, чтобы украсть изумруды, исчезнувшие так давно, что само их существование можно было бы поставить под сомнение, а затем сплавил камни мне, чтобы я толкнул их с максимальной выгодой!
Маркиза поднесла к глазам лорнет в золотой оправе и с ужасом посмотрела на племянника.
— Что за выражения? Сплавил… Толкнул…
— А чего вы хотели? Я же скупщик краденого, пора вживаться в роль подобного персонажа.
— Самое главное, что Ланглуа в это не верит! — заметил вошедший Адальбер. Он слышал рассказ своего друга, пока шел через гостиные дома маркизы, поэтому Альдо не пришлось объяснять
