тут научат: максимум, кого-то из нас заставят превращать кружку в блюдце. А вот превратить предмет во что-то живое — это уже чистая лотерея. Ладно, если вместо крысы получится кролик, а не наоборот.
Хорошо хоть сам препод довольно забавный дедок. Под его голос я даже не засыпаю. Бегает по аудитории такой маленький, седой, будто гном-энтузиаст. Мы ему даже прозвище дали — Клоп.
Мелкий, юркий и активный препод с бородкой — Юлий Салтыков его зовут. Только что на наших глазах превратил перо в ложку. Если бы он превратил его в пирожок, я бы точно пожалел, что у меня нет такой силы.
А зачем мне моя гравитация, когда можно обложиться пирожками и кайфовать всю жизнь? Хотя… если пирожки будут с тухлой капустой и протухшим яйцом, то это уже биологическое оружие массового поражения!
Но даже шустрый и немного сумасшедший характер Клопа не мог отвлечь меня от косых взглядов. Наши одногруппники подозрительно косятся на меня и Машу. Даже ботаны фигово пишут конспекты, всё шепчутся и периодически кивают в нашу сторону.
Догадываюсь, в чём дело. Все только и трещат в академии о том, что завод графа Радугина уничтожен. И после нашей шумихи в ресторане ни для кого не секрет, что Радугины объявили Добрыниным войну. Так что понятно, о чём все шепчутся, и ведь не ошибаются они ни на йоту…
— А теперь ты попробуй, Голицын! У тебя же в каком-то колене предки трансфигурацией баловались, — Юлий, похожий на безумного учёного с этой своей торчащей копной волос, вдруг обратился к виконту с задней парты.
Боря Голицын прокашлялся и напустил на себя умный вид, пытаясь сконцентрироваться. Ну и перо у него в ложку не превратилось — оно вспыхнуло огнём.
— Вот тебе и трансфигурация, — хмыкнул я про себя. Если так дальше пойдёт, то скоро из нашей аудитории можно будет открыть шашлычную. Да не просто вспыхнуло оно, а шмякнулось прямиком в бороду препода. Теперь и борода Клопа полыхала. Мельком подумал, что сейчас он загорится, как новогодняя ёлка. Но, к сожалению, пожар потушили.
Только это и отвлекло студентов от нас с Машей на секунду. Мелкая уже хмурилась, пытаясь понять, что происходит. А я думал о том, что если так пойдет дальше, то вскоре на трансфигурации останемся только мы с Машей… и пепел от одногруппников.
А Юлий, дымясь и полыхая, на бегу впечатался в стену. Маги воды неуклюже пытались потушить его из пальцев, создавая больше луж, чем пользы. Но зачем это, если его борода уже съежилась и потухла сама собой?
Препод тоже не выдержал и, катаясь по полу, начал крыть наших одногруппников интеллигентными оскорблениями:
— Вы что творите, юнцы? Совсем ослепли? — Клоп чертыхался и злобно косился на них.
А меня сейчас только одно утешало: никто не знал, как заводу Радугина пришёл конец. Но все, наверное, догадывались, что нам это на руку. Однако вопросов у всех прибавилось ещё и потому, что мой Род никаких официальных заявлений не делал, а это нынче в тренде. Аристократы, подпортив кому-то жизнь или отомстив, обычно трубят об этом на каждом углу: мол, знайте, с кем связались, и трепещите!
Больше успокаивающих моментов не было. Радугины подали заявку на расследование в имперскую инстанцию. А это уже проблема: похоже, уничтожение завода — ущерб для Империи. Кто ж знал? Я точно нет, да и Гриша был не в курсе.
Выяснилось, что Радугины собирались заключить контракт на имперском уровне на производство каких-то там чипов и запустить их дальше по цепочке для сборки механизмов. Забавно, что граф проморгал такой жирный контракт и, в итоге, получил проблем больше, чем пользы. Но теперь моя семья воюет с этими подонками, а я тут торчу.
Ну хотя бы за сестрой могу присмотреть, и то славно.
— Добрыня, почему все пялятся на нас? — прошептала она, пока остальные хихикали над Юлием, который пытался спасти остатки своей бороды.
— Да брось ты, мнительная какая. Всем, скорее всего, интересно, чего нас Радугины преследуют. А я вот вообще только об еде думаю. Учись у меня, — отшутился я, хотя на деле еда была реально в приоритете.
Радугины далеко, а буфет вот он, под носом. Задача предельно проста: прорваться к салату в перерыв. Пусть говорят, что майонез вреден, но мой желудок и гвозди переварит.
После пары по трансфигурации я, само собой, сорвался прямиком в буфет. Народ расступался передо мной, как море перед Моисеем. Может, сравнение и не в тему, но никто не спешил попасть мне под ноги — мало ли, вдруг я голодный и опасный?
Так что я урвал кучу порций оливье! Чувствовал себя героем эпического блокбастера, который, преодолев все преграды, нашёл свой Святой Грааль. Только в моём случае это был тазик с оливье.
Буфетчица лишь головой покачала, когда я швырнул деньги на прилавок. А я, недолго думая, уничтожил все эти порции на глазах у сестры, которая только морщилась от моего аппетита, сравнимого с чёрной дырой. Затем мы помчались на пару к Маргоше Великой.
Зная её усыпляющий голос, я сразу занял место на последней парте: думал, хоть высплюсь. Но не успел закрыть глаза, как вижу — ледяной шарик летит прямо в лоб. У Полторашки Сергеевны, видать, зевать на паре — уже преступление.
Но я лениво поднял руку и поймал ледяной шарик. Даже не прицеливаясь, швырнул его в открытое окно и подмигнул преподу.
— Маргарита Великая, достаточно ли этого, чтобы убедить вас, что я не сплю? — ухмыльнулся я, наблюдая, как её лицо меняет оттенки от удивления до раздражения.
Она ахнула, потом охнула и так стукнула указкой по столу, что мелки подпрыгнули.
— Добрынин, к доске! — её глаза за очками заморгали. — Будешь лекцию вместо меня вести! Как тебе такая честь? — Сергеевна оскалилась так, будто только что поймала меня в ловушку.
Ну, я и пошёл. Пол-лекции за неё оттарабанил: что-то знал, что-то на ходу придумал. Правда, местами так отжигал, что одногруппники то глаза выкатывали, то давились от смеха. Маргоша успокоилась, видимо, не ожидала такой прыти.
В конце занятия она сама задремала, убаюканная моим монотонным бубнением. Теперь на своей шкуре почувствовала, каково это — спать на её парах. Ха!
Я тихонько сфоткал её спящей и подумал: «Потом покажу и спрошу: что ж вы, Маргарита Великая, на лекциях носом клюёте? Какой пример подаёте студентам?» Хотя, может, идея так себе… А то
