скамейки перед фонтаном, где судьба готовила ему финальное испытание.
– О, какие прекрасные цветы! – просиял Домбровски и беззастенчиво улыбнулся.
Складывалось впечатление, что в парке он торчит далеко не первый час.
Луц сграбастал меня длинными руками и вместе с букетом прижал к твердой плоской груди.
– Рад тебя видеть, – разжал он цепкие объятия и выпустил меня на волю, внимательно осмотрев с головы до ног.
– Взаимно, – безропотно сказал я и вручил ему цветы.
Чутким, подвижным носом Луц проник в гущу раскидистого букета и почему-то отпрянул от цветочного великолепия, испачкав кончик носа желтой пыльцой.
Я обернулся. Навстречу нам с протянутыми руками, чуть не плача, шла Люда. Вдруг, распахнув пальто, она побежала. Луц смахнул с носа пыльцу рукавом плаща и, разведя в стороны огромные руки, как крылья, бросился к Люде. Он бежал и в экстазе тряс букетом, будто хотел разметать лилии по грунтовой тропинке.
Они сошлись. Теперь Луц обнимал Люду, но в тысячу раз крепче и пламеннее. Он закружил ее над дорожкой, усыпанной кленовыми листьями, и аккуратно поставил на землю. Его гибкие, крючковатые пальцы, как лапки паука, нервозно бегали по ее клетчатой драповой спине, словно перебирали клавиши рояля. Спрессованный букет застрял между ними, но постепенно полз к земле, оставляя тонкие шлейфы пыльцы на подоле Людиного пальто и голубых джинсах Луца.
Я подобрал лилии и сел на скамейку. Молодые держали друг друга в объятиях и о чем-то увлеченно болтали. Похоже, одиночество их добило.
Сцена была трогательной, хоть снимай на камеру. Дурные предчувствия не оправдались.
Я выдохнул с удовлетворением и посмотрел на часы. В мастерской лежали неупакованные стенды. Я ждал, когда остывающие эмоции пары улягутся, чтобы в конце концов избавиться от цветов.
Первой из оцепенения вышла Люда. Она застегнула пальто, удостоила меня счастливым взглядом и, взяв под руку, повела Луца к выходу.
– Цветы! – крикнул я им вдогонку, на что Люда, не обернувшись, лишь вальяжно махнула рукой в мою сторону, а Луц огласил окрестности парка победным кличем.
Я всегда считал себя человеком спокойным и миролюбивым, но в тот вечер в отношении навязчивого букета во мне пробудились коварные мысли. Я подумал, что бы такое сделать с цветами, и не заметил, как на скамейку кто-то подсел.
– Не расстраивайтесь. Цветы всегда к радости, – услышал я женский голос.
Рядом со мной невесть откуда возникла аккуратная дама в бирюзовой шляпке с розовым бантом. Было в ее чуть сдвинутом набок головном уборе что-то из моды восьмидесятых, когда осенью ходить с непокрытой головой отваживались немногие. Полупальто горчичного цвета и коричневая без изысков сумочка с крупным золотистым замком вполне соответствовали среднему возрасту незнакомки.
– Приятно видеть счастливых людей, – прошептала женщина и с завистью посмотрела вслед удаляющейся паре. – Тем более, если их счастье проверено годами.
– Чье счастье? – в недоумении спросил я.
Дама в шляпке придвинулась ко мне.
– Люды и Луца.
Миниатюрной рукой в бордовой замшевой перчатке она проникла в сумку и вытянула оттуда, будто из сейфа, заранее приготовленную фотографию.
На ярком глянцевом снимке Люда в эффектом свадебном платье стояла в обнимку с Луцем на ступенях готического собора. Проникшись торжеством исторического момента, Домбровски выглядел показательно серьезным. Люда же светилась от радости, уткнув блестящие алые губы в остатки рыжеватого бакенбарда молодожена.
– У них и потомство имеется? – спросил я, пытаясь сдержать прилив внезапного хохота.
Я отвернулся от бирюзовой шляпки и интеллигентно закатился в кулак, содрогнувшись всем телом так, что завибрировала скамейка.
– У них сын – Клаус, – представила члена семьи незнакомка. – Мальчику четырнадцатый год. Занимается баскетболом. Подает надежды. Я зову его Колей.
В кармане куртки я нашел платок и протер влажные глаза. «Это же надо было так попасться: в парковой постановке отлично сыграть роль, отведенную мне Неделюк. Ей бы не в банке работать, а писать любовные пьесы для ведущих театров!»
Я вновь разразился хохотом.
«Ну-да, Люда ведь чахнет», – вспомнились мне роковые слова Неделюк.
На этот раз я смеялся открыто, глядя в большие, раскосые глаза незнакомки. Именно ей, по сценарию Неделюк, мне предстояло вручить многострадальный букет. На другой поступок в этой ситуации я был просто не способен.
– Простите, меня сегодня потряхивает, – виновато покосился я на осторожную дамочку. – Это скоро пройдет.
Я взял себя в руки и спросил:
– Вас как зовут?
– Виолетта, – ответила она гордо, сделав акцент на двойном «т» в конце своего необычного имени, имевшего приятный фиалковый оттенок.
Не представившись, я протянул ей цветы.
– Спасибо, Саша! Замечательные лилии. Обожаю этот аромат. Глубокий, обволакивающий.
Виолетта поставила сумку на скамейку и прижала лилии к груди.
– Люда мне о вас часто рассказывала. В городе я недавно. Приехала в Калининград из Вентспилса. Работаю в школе. В разводе. Детей нет.
Чудеса продолжались. Я призадумался и сказал:
– Ну вы в курсе моего семейного положения.
– Ага. – Виолетта придвинулась еще ближе. – Мне импонирует ваша открытость, а больше всего – готовность прийти на помощь близким людям. Сегодня я в этом убедилась. – Ее припудренное простое лицо озарилось доверительной улыбкой. – Вы же сейчас свободны?
На этот вопрос можно было дать только один ответ. Утвердительный.
Через полгода мы расписались. Пышных торжеств не устраивали. Свадьбу отметили в тесном семейном кругу. Пригласили близких друзей. Люда и Луц прислали поздравительную видеозапись. От Неделюк приехал курьер с вазоном красных бархатных роз.
В жизни чаще случается то, к чему не готовишься. Радость и горести приходят нежданно. Последние годы я жил наотбой, дневал и ночевал в офисе и мастерской. Главными событиями будней и выходных стали плановые сдачи заказов. Я давно уже изваял себе маску самодостаточного человека, погруженного в мир собственных вымыслов о работе и о семье. Но видимо, чего-то я не учел.
Виолетта принесла в дом тепло и спокойствие. Она боролась с моими причудами улыбкой и убеждением: в корректной форме отучила от дурацкой привычки сморкаться в банное полотенце и долго смеялась (приблизительно так, как я тогда в парке), найдя в кладовке пакет с моими носками, которых без дырок набралось лишь три пары.
Очень скоро я понял, что брак – компромисс интересов, вкусов, противоположных желаний. Благодаря осознанию этой простой истины наш союз оказался таким крепким и стойким, как тот букет лилий в смятом целлофане, подобранный мной с парковой дорожки.
…На годовщину совместной жизни я получил от Люды короткую смс-ку:
«3:1».
«В мою пользу», – написал я в ответ и подумал, что Луц попал в хорошие руки.
Notes
[
←1
]
Ich komme aus Ghana – Я из Ганы (нем.).
[
←2
]
Алленштайн – г. Ольштын с 1946 г., Польша.
[
←3
]
Данциг – г. Гданьск с 1946 г., Польша.
[
←4
]
Ich komme, mein Schatz – Иду, моя детка (нем.).
[
←5
]
Ich komme gleich – Уже иду (нем.).
[
←6
]
«пыж» – «пежо» (авторск.).
